Выпуск № 3 (388) | 1971 - страница 21

Мы должны проникнуться духом народа, стремиться завоевать сердца возможно большего числа слушателей. К сожалению, к этому наши композиторы стремятся не всегда.

Должен сказать, что я в претензии к нашим музыковедам. Вялая у нас обстановка в Союзе композиторов, возникает подчас ощущение бесцельности творческих собраний — уж очень они нетворческие!

Много у нас споров о цитатности. Почему-то (кроме некоторых энтузиастов) боятся ее. Даже песни не обрабатывают. А вот Гречанинов с обработками песен (в том числе белорусских) объездил в свое время полмира. Мы по-настоящему не уважаем наш фольклор, молодежь не знает народного творчества. Может быть, поэтому для хора a cappella не умеют писать, коллективам петь нечего.

Нет, метод цитат не устарел! Все хорошо, что хорошо сделано. Возьмите песню Марфы из «Хованщины» — разве могут поблекнуть так и е принципы обработки фольклора, такая мера слияния индивидуального, авторского — и народного? А вспомните, как тонок контекст, в котором живут народные интонации у Шуберта. Вот это мастерство! У нас же часто «своя» и народная музыка не сливаются (все равно, есть при этом цитаты или нет) . Как говорится, много званных, но мало избранных...

Об оперном театре. Вопрос абсолютно ясен: дело плохо. У нас нет настоящего контакта с театром. Я помню годы подготовки к Первой и Второй декадам национального искусства в Москве, когда театр работал с композиторами. Сейчас этого нет. Словом, работа театра нуждается даже не в улучшении, а в коренном изменении.

Еще один тревожный вопрос. Эстрада сейчас «забила» серьезную музыку. Были решения съезда композиторов ограничить ее пропаганду, но результатов пока никаких. Этот вопрос очень сложный, тут нужен осторожный умный подход. А. Эшпай как-то верно сказал, что эстрадной халтурой испорчены вкусы уже нескольких поколений людей (не всех поголовно, разумеется). Вот тут композиторам в самую пору подумать о том, с чего я начал: надо быть ближе к массам, понимать их эстетические потребности... Но одновременно не потакать отсталым вкусам.

Г. Ширма

Здесь говорили так о многом, что трудно, конечно, в небольшом выступлении подвести итоги всему. Поэтому я скажу о самом главном.

Главное, по-моему, состоит в том, что у белорусской музыки есть завоевания, которыми она по праву может гордиться. Есть они во всех жанрах, и потому прежде всего я хотел бы, чтобы мы перестали быть «...и другими», как пишут в некоторых всесоюзных отчетах и сообщениях. Даже в докладе на последнем съезде композиторов в Москве о белорусском творчестве фактически ничего сказано не было. Правда, мы сами отчасти повинны в этом — плохо пропагандируем свои сочинения, подчас не может исполнить их на должном уровне. Я слушал у нас кантату «Белорусские песни» А. Богатырева, так только за уши хватался. Кантата Ю. Семеняко о Константине Заслонове была впервые исполнена не в Белоруссии, а в Запорожье. Но есть, конечно, и более глубокие причины, иногда мешающие нам стать вровень с лучшими достижениями всей советской культуры. Разрешите мне развить эту мысль.

Нынче авторы знают все музыкальные логарифмы, но, позволю себе сказать, это еще не народность и не современность. Средства любые хороши, когда за ними большое содержание скрыто, а если новизна только для раздражения рефлексов («по Павлову»), то она не стоит ничего. Думать иначе — значит проявлять великое композиторское зазнайство.

У Белоруссии очень нелегкая историческая судьба. Она всегда первая принимала на себя удары иноземных врагов. В последней войне погиб каждый четвертый житель республики. Вы видели мемориальный комплекс «Хатынь»? Кровь, пепел и земля 136 дотла сожженных деревень доставлены сюда — и каждые три минуты над Хатынью реквиемом звучат колокола. 240 тысяч человек лежит всего в 16 километрах от Минска. Почему я сейчас говорю обо всем этом? Да потому, что для Белоруссии многие интернациональные темы острого социального смысла, в том числе тема борьбы с фашизмом, имеют особое значение. И нельзя сказать, чтобы наши компози-

торы, в частности молодые, не отражали этих тем в своем творчестве. Но вот странная вещь получается: иногда кажется, что Хиросима их куда больше Хатыни волнует. Порой приходится слышать будто бы нету соответствующих текстов. И тогда разыгрывается диалог. Композиторы говорят поэтам:

— Не пи́шете!

А поэты отвечают:

— А вы не читаете!

И я думаю, что поэты правы.

Правильно поймите меня, товарищи. Тема, идея важнее и шире сюжета, конкретней) события. И если я все же упоминаю об этом, то для того, чтобы поставить более общий вопрос: самое главное для художника — любовь к народу, к его языку, истории, культуре, даже климату стран ы, если хотите. Любой эпизод нашей истории — блестящий материал для каждого композитора. А мы даже своей земли толком не знаем. Многие ли бывали на озере Свитязь? Немногие. А ведь оно красивей всех фиордов мира! Далеко по околицам мы ходим и забываем, что нельзя знать и любить другие народы, не зная как следует собственного. Вот о чем нам думать, о чем болеть прежде всего надо. А мы о цитатах спорим, как будто в них все дело!

Понимать народность как обязательную цитатность — значит сильно сужать проблему. У нас есть блестящие образцы национального стиля без всяких цитат — я недаром Дмитрию Романовичу вопрос об опере Богатырева задал. А если уж используется народная песня, так надо, чтобы она не вклеивалась как декоративный материал, а вырастала бы органично — как цветок из бутона. Так «вырастает» в поэме Г. Вагнера «Вечно живые» песня «Повей, ветрик». Спор о цитатах кажется мне несколько искусственным, как искуственна и предложенная здесь систематизация периодов развития белорусской музыки по степени ее современности. Она всегда была по-своему, с учетом особенностей своего этапа, современна. Всегда были три-четыре композитора, которые отражали наивысший уровень этой современности в конкретный период времени. Сейчас их, конечно, больше.

Верно тут говорили, что многие наши беды происходят от захваливания. Например, оперный театр в республике принято только хвалить. Про одного из хоровых дирижеров в нашей республиканской газете было как-то написано, что он чуть ли не одиннадцать языков знает, а у нас и академика такого нет!

А ведь когда-то театр был очень хорош, с большим репертуаром, в том числе национальным. Упадок начался после того, как из него выбыли корифеи — Л. Александровская, Л. Алексеева, В. Волчанецкая, Р. Млодек, А. Арсенко, И. Болотин, Н. Ворвулев, М. Денисов. Замену им мы не сумели полностью обеспечить, не вырастили и дирижеров. Вот наши соседи — литовцы — подготовили хороших симфонических дирижеров, один из них уже в Большом театре успел поработать, а нам здесь нечем похвалиться.

Надо сказать вообще, что мы не умеем свои хорошие начинания доводить до успешного завершения. Собирались, например, открыть хоровое училище мальчиков: идею эту вроде дружно все поддержали, а дело так и не было сделано. Всем нам нужно больше инициативности, больше убежденности — чтобы не просто «разговоры разговаривать», а вести всю работу по-деловому. Вот тогда мы и перестанем быть «...и другими».

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Г. Ширма

Содержание