Выпуск № 3 (388) | 1971 - страница 13

уловил и подчеркнул хорошо, а самобытностью метра и ритма пренебрег!

Очень много «недослушано» композиторами и в области народной хоровой гетерофонии. Я уже упоминала об этнографических концертах. Какой они вызвали энтузиазм! И особенно сильное впечатление произвела именно гетерофония — сложная, продуманная, художественно совершенная.

Мы провели как-то в консерватории интересный эксперимент: дали студентам в качестве темы для обработки песню «Ой вы, галкi, вы, чарненькi» из сборника Академии наук СССР и просили, расшифровывая напев с фонографического валика, сохранить стиль и приемы гетерофонии. Большинству это было очень трудно. Но некоторые работы оказались интересными, яркими... Во многих исканиях молодежи ощущается залог будущих успехов. И все-таки главной, отнюдь не решенной задачей продолжает оставаться освоение отечественного фольклора. Я имею в виду при этом углубленное изучение композиторами и музыковедами всех поколений мелодики, принципов ладообразования, ритмики, многоголосного склада народных песен, смелое творческое претворение этих принципов в наших работах, во всей профессиональной деятельности — композиторской, педагогической, музыковедческой.

Наше народное искусство обладает не только отдельными замечательными мастерами, но также и целыми коллективами. Мы должны избавиться от следов барски-пренебрежительного отношения к фольклору как к искусству якобы более простому и легкому, чем профессиональное. Проявляется это отношение по-разному: то оказывается, что приехавшим: в Минск с концертами колхозникам не оплачивается их «творческая командировка» (причем деньги и в Союзе композиторов, и в Союзе писателей есть, а вот соответствующей статьи расходов — нет!), то нет возможности публиковать фольклорные труды и готовые исследования продолжают годами лежать в рукописи, оставаясь недоступными широкому кругу читателей и со временем частично устаревая.

Надо ясно представить себе и осознать: без народа, без искусства народа никакое творчество дышать и развиваться не может...

З. Можейко

О пропаганде народного искусства Лидия Сауловна сказала достаточно подробно, и я добавлю немногое.

При всем внешнем благополучии в этой области, о настоящей пропаганде, к сожалению, говорить сегодня не приходится.

В самом деле: многочисленные пышно театрализованные выступления коллективов художественной самодеятельности — и, с другой стороны, всего два (за 50 лет Советской Белоруссии!) музыкально-этнографических концерта, где народная песня прозвучала в ее подлинном виде. Ежевечерние эстрадные радио- и телепередачи — и всего две (за все последние годы) встречи с певцами-самородками из глубинных сел Полесья. У нас нет ни одной пластинки с фольклорными записями, нет ни одного документального кинофильма, где бы народное искусство было показано в его неприглаженном, «неадаптированном» виде.

О причинах всего этого в кратком выступлении сказать трудно. Виноваты, отчасти, и музыковеды, которые недостаточно активно пропагандируют свои «фольклорные клады». Отнюдь не способствует подлинной пропаганде народного искусства и «развлекательная установка» отдельных работников учреждений культуры: фольклор должен быть нарядным, он должен развлекать и чуть ли не забавлять публику. Логическое следствие этой установки таково, что мы больше «учим» народных мастеров исполнять песни по каким-то готовым стереотипам, чем вслушиваемся в их самобытное искусство со всей его сложностью, диалектической противоречивостью, многокрасочностью.

В результате мы пришли к самому, казалось бы, непредвиденному, к самому, если хотите, страшному: наше ухо настолько отвыкло от своего, исконного, что оно кажется нам экзотикой. Меня лично это больше всего волнует!

Пропаганда народного искусства у нас требует, таким образом, не каких-то отдельных количественных улучшений, а радикальных мер, качественного сдвига, в котором

прежде всего отразилось бы подлинное (не на словах, а на деле!) уважение к творчеству народа.

Г. Ширма

Разрешите к этому маленькую реплику.

Этнографические концерты, организованные З. Можейко, продемонстрировали нам зарождение и развитие народной полифонии. Даже меня вновь поразило своеобразие нашего народного многоголосия, — чистейшего, еще не тронутого пошлой рукой никакого вульгаризатора из так называемой «самодеятельности»!

Русские, украинские, чешские композиторы, авторы некоторых других национальностей давно оценили роль народной песни, поняли, что она не только таит несметные чисто музыкальные красоты, но очень часто являет собой драматическую пьесу. Наши белорусские композиторы еще не осознали этого. Мы в большом долгу перед слушателями.

Д. Каминский

Мне кажется, каждый белорусский композитор чувствует большое противоречие между народной речью и современным профессиональным музыкальным языком. Возможно, это происходит потому, что профессиональный язык нашей музыки начал формироваться сравнительно недавно: 40–50 лет тому назад.

Мой взгляд на национальное в искусстве вообще и в белорусском в частности сводится к следующему: в произведениях, претендующих на белорусский колорит, должны присутствовать интонации именно белорусского склада, иначе никогда и никто (даже музыковеды) не почувствуют национальную принадлежность того или иного произведения. Цитатность — наиболее выразительный прием для достижения почвенности. Конечно, цитатность может шокировать своей прямолинейностью, в этом случае есть опасность впасть в примитивизм, но я не вижу других путей сочинения национальной музыки (бывают, конечно, в качестве исключения абсолютно неудачные произведения, основанные на фольклоре, и, наоборот, произведения удачные, на фольклоре не основанные, но это совсем иная проблема).

Многие авторы, боясь прослыть несовременными, отказываются от цитирования. Можно понять художника, который стремится быть оригинальным. Но ведь сочиняя мелодии в народном духе, все равно не сделаешь это лучше, чем сам народ.

Сошлюсь на увертюру «1812 год» Чайковского, где не спутаешь «русских» с «французами»; «Шехеразаду» Римского-Корсакова, где во вторую часть введена персидская мелодия. И. Стравинский в «Петрушке» использует полюбившиеся ему весьма популярные темы (в «Весне священной» он тоже цитирует, но менее знакомые попевки). Так поступали великие художники, когда хотели создать национальные произведения, и они достигали этого блестяще! В аранжировке народные темы, конечно, претерпевают изменения, но плоха та аранжировка, которая затуманивает сущность, национальный колорит темы.

Наш долг — создавать белорусскую музыку. А у нас — чего греха таить — появляются сочинения, которые (если судить по их звучанию) могли бы быть созданы где угодно, вплоть до Запада. Думаю, что журнал поступил бы правильно, если бы чаще оценивал новые сочинения с точки зрения того, насколько они соответствуют критериям народности.

На мой взгляд, целый ряд ультрасовременных сочинений попросту космополитичны. Меня не раз пытались уверить, будто додекафония совместима с национальными элементами. Я этого не слышу! Такие сочинения есть и у нас, «бояться» их не нужно, но и говорить о каком-либо белорусском колорите в них тоже ни к чему. Подобные опусы все более или менее подражательны. А там, где белорусская музыка национальна, — там она (нравится вам это или нет) цитатна. Бывает, что это вызывает ироническое отношение композиторской молодежи, но тут уж ничего не поделаешь.

Позволю себе сослаться на две симфонии Е. Глебова. Во Второй он прямо оттолкнулся от народной песни, в Третьей

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

З. Можейко

Г. Ширма

Д. Каминский

Содержание