квартета Государственного симфонического оркестра Союза ССР (первое отделение) и солиста филармонии В. Будинина (второе отделение). Замена не была в достаточной степени равноценной, так как вместо ожидаемых сочинений Бетховена, Шостаковича, А. Штогаренко слушатели познакомились лишь со Вторым квартетом москвича А. Севастьянова (исполнялся впервые) и несколькими эстрадными песнями советских авторов. Музыка квартета — светлая, жизнерадостная. Развитие здесь основано на контрасте нескольких образов, принадлежащих к относительно единому кругу настроений — скерцозных или простодушно-лирических. Музыкальный язык и форма опираются на основательные традиции данного жанра, в первую очередь традиции Бородина, Мясковского. Произведение написано профессионально, однако, на наш взгляд, ему не хватает самобытности, яркости, которые не ощущаешь за некоторой «гладкостью» стиля.

По впечатлению лишь от одного сочинения трудно судить о творческой манере исполнителей (Г. Ермоленко, А. Мусаэлян, Ю. Юров и С. Лузанов). Чувствуется, что коллектив этот еще недостаточно сыгранный. Однако многие моменты — например, кульминация третьей части, вылившаяся как бы на одном дыхании,— свидетельствуют о художественном чутье нового ансамбля.

У В. Будинина приятный по тембру голос, осмысленный подход к тексту; это позволило ему многое спеть выпукло и доходчиво. Не все песни одинаково удались артисту: иногда он излишне форсировал звук, случались неоправданная артикуляций слов, неудачные «начала» фраз, но в целом в исполнении главенствовал хороший, благородный тон.

*

Наше путешествие по различным программам мы завершим рассказом о вокальном вечере из сочинений русских и советских композиторов, состоявшемся в зале Института имени Гнесиных. Слушатели встретились здесь с солистом Латвийской государственной филармонии И. Бушкиным, знакомым москвичам по Всесоюзному конкурсу имени Мусоргского, лауреатом которого он является, и преподавателем Рижской консерватории П. Печерским. Это был ансамбль, в котором певец показал блестящий театральный талант, а пианист — великолепное концертмейстерское мастерство. Бушкин ярче всего выступил в романсах и песнях с отчетливо выраженным драматическим началом. Не случайно вершинами вечера стали «Червяк» Даргомыжского и «Семинарист» Мусоргского. В трактовке певца персонажи предстали буквально ожившими, выразительнейшими по богатству речевых, «подтекстовых» оттен-

Яркое впечатление

За последнее десятилетие выдвинулось много талантливых виолончелистов, с успехом выступающих на международных конкурсах у нас и за рубежом. Имена Н. Гутман, К. Георгиан, В. Фейгина, Л. Евграфова и многих других широко известны.

Среди них Наталия Шаховская занимает особое место. Ее отличительные творческие черты — прекрасный, полный и мягкий звук без форсирования, удивительно благородная и простая манера исполнения, умение вживаться в каждое произведение и убедительно донести его до слушателей. Техническое мастерство виолончелистки нигде не превалирует, а служит средством для наиболее полного выявления интерпретируемой музыки.

Все это ярко проявилось и в прошедшем весной в Малом зале консерватории концерте. Для каждого произведения артистка находила особые, только ему присущие краски. А надо сказать, исполнялась большая и разнообразная программа: Пятая сольная сюита Баха, Вариации Бетховена на тему Моцарта из «Волшебной флейты», Adagio и Allegro As-dur Шумана, Сюита Б. Чайковского, Соната Шостаковича. Сверх программы прозвучали прелюдии Дебюсси («Лунный свет» и «Менестрели») и «Вокализ» Рахманинова. Артистка ярко показала себя в столь различных по стилю сочинениях. (Общему впечатлению весьма способствовало выразительное исполнение фортепианной партии А. Аминтаевой.)

Шаховская находится сейчас в расцвете своего исполнительского дарования; внимать ему — большая радость. Творческий рост виолончелистки в последние годы несомненен для всех следящих за развитием ее таланта.

Концерт Шаховской заставил обратить внимание на тот печальный факт, что нам редко удается слушать ее в сольных концертах, а также и с оркестром. Между тем постоянное тесное общение со слушателем — необходимое условие для творческого развития любого исполнителя. Хочется надеяться, что Московская филармония учтет это замечание и предоставит возможность слушателям чаще встречаться с незаурядным исполнительским искусством Н. Шаховской.

В. Киселев

ков красок, разнообразными и подвижными по мимике. Не менее своеобразно и тонко прозвучал «Финдлей» из цикла песен Г. Свиридова на слова Бернса. Свободное владение различными типами речитатива (включающего и выразительный говор) невольно наводит на мысль, что Бушкин мог бы стать поистине находкой для многих опер, требующих певца-актера нового типа.

Менее удалась гостю из Латвии кантилена. Во всяком случае, в трактовке таких сочинений, как «Сомнение» Глинки, «Колыбельная» Чайковского, «Прощай» Свиридова, не хватало широты дыхания, цельноности фразировки, местами — чистоты интонации.

Как известно, фортепианная партия в драматических песнях Мусоргского или, скажем, романсах Рахманинова — равноценный «партнер» вокальной строчки. Тем более радостно было услышать в П. Печерском превосходного музыканта, владеющего разнообразной звуковой палитрой, представляющего фортепианную ткань то поющей («Колыбельная» Чайковского), то «говорящей» («Трепак» Мусоргского), то изысканно колористической, то пронизанной активной энергией («Финдлей», «Горский парень» Свиридова).

Выразительный, редкий, интересный вечер был по достоинству оценен слушателями.

Л. Никитина

*

Романсы Чайковского — экзамен артиста.

В Малом зале консерватории выступил В. Атлантов ¹. Концерт состоялся при переполненном зале. И это не случайно: молодой певец успел завоевать симпатии слушателей, любителей пения, — ведь у него редкой красоты голос. Спорят, какой: драматический, героический или лирико-драматический. Но как бы его ни называть, голос большой, насыщенный.

Правда, певец не всегда соразмеряет динамику. Порой он слишком «глубит» piano, иногда неправомерно расширяет звук. Но это болезни роста, и мы будем надеяться, что артист овладеет вокальным мастерством настолько, чтобы без потерь выявить свои богатейшие природные возможности.

В программе объявленного концерта — романсы Чайковского...

В одном из писем Танееву по поводу постановки «Онегина» Чайковский писал: «Мне нужны люди, а не куклы... Я охотно примусь за всякую оперу, где хотя и без сильных и неожиданных эффектов, но существа, подобные мне, испытывают ощущения, мною тоже испытанные и понимаемые». Декларируя качества, которые он считал самыми важными в исполнительском искусстве, композитор в письме к Шпажинской отмечал «образность, теплоту, меткость, силу».

Прослушав программу Атлантова, к сожалению, приходится констатировать, что ее художественный уровень еще не соответствует требованиям, которые предъявляет исполнителю искреннее, задушевное романсное творчество Чайковского. И дело здесь не в формальных отступлениях от текста, на которые, рецензируя один из предыдущих концертов Атлантова, справедливо сетовала Н. Шпиллёр, Нет, на этот раз все было точно, правильно, грамотно. И, вместе с тем, многое не оказалось «пропущенным» сквозь собственный интеллект, душу исполнителя. Певец скорее повествовал, рассказывал со стороны, чем заново переживал то, что взволновало композитора.

Конечно, в программе концерта были и творческие удачи. К числу их нужно отнести обычно исполняемый только певицами романс «Я вам не нравлюсь», прозвучавший очень проникновенно и в той импровизационной манере, которую требует здесь интонирование разговорно-прозаической речи. Тактично, не подчеркивая «цыганской» интонации, как лирико-драматический монолог исполнил Атлантов «Страшную минуту». Удался ему и пушкин-

_________

¹ Надо сказать, что остальные вокальные вечера, приуроченные к празднику, «не получились» у Московской филармонии. На одной неделе оказались отмененными запланированные концерты Б. Штоколова, Ю. Гуляева, Б. Руденко.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

*

Яркое впечатление

В. Киселев

Л. Никитина

*

Романсы Чайковского — экзамен артиста.

Содержание