Выпуск № 1 (350) | 1968 - страница 48

«Sposalizio» Рафаэля или «Битву гуннов» Каульбаха) — такие попытки, конечно, возможны, но вряд ли они привели бы к эффективным эстетическим результатам ¹. Зато очертить тот круг гойевских творений, который привлек фантазию Гранадоса и оказался наиболее созвучным его представлениям о прекрасном, — это вполне реальная и полезная задача. Попытаемся решить ее, применив сперва метод исключения.

Произведения Гойи явственно распадаются на следующие основные группы: портрет — групповой и индивидуальный; исторические события; гражданские темы; картины быта, повседневной испанской жизни; легенды; гротеск; фантасмагории. Примечательно, что гражданская, историко-героическая живопись художника («Катастрофы», «Восстание», «Расстрел», «Суд инквизиции» и другие работы этого плана), равно как и легендарная сфера Гойи ², не привлекли Гранадоса. Они могли ему эстетически импонировать, но тематически были чужды его мягкой, лирической натуре.

Есть еще одна обширная и важная область творчества гениального живописца, которая осталась далекой Гранадосу и ни в малейшей степени не отразилась в его цикле: это — гротеск («Капричос»). Правда, он знал иронию, в какой-то мере сказавшуюся в «Пикароле» и «Гасиеле», а некоторые страницы «Испанских танцев» или «Пелеле» из «Гойесок» искрятся неподдельным юмором. Но юмор Гранадоса — это мягкий, улыбчивый юмор, а гротеск Гойи — это сумрачный, трагический гротеск. Его обличения зашифрованы, прикрыты маскою эксцентричной фантастики: чтобы совлечь эту маску с самодовольных ослов, взгромоздившихся на спины крепких деревенских парней, или с чудовищно уродливых плотоядных монахов, благоговейно внимающих заученной проповеди попугая-златоклюва, нужна догадливость. Какая же бездна ума и смелости понадобилась, чтобы создать их! При всем восхищении, какое вызывает у нас музыка Гранадоса, мы должны отдавать себе отчет в том, что он не был художником философски глубокомысленным, способным проникать далеко в тщательно занавешенные внутренние среды люден и событий. Он мог любоваться мрачным сарказмом «Капричос», но ответного импульса, воплощающего офорт в образ музыки, у него не могли вызвать ни лемуры и совы, слетевшиеся в ночи к кому-то, кто ищет забвения во сне, ни дегенеративные ленивцы в гвардейских мундирах, с мозгами на замке, ни монах-сатана, потчующий их снотворным зельем, ни истина в шутовском колпаке, поруганная и влекомая на казнь...

Что же еще остается у Гойи? Жанр, портрет, фантасмагория. Вот эти-то три области и отразились так или иначе в цикле Гранадоса. И прежде всего — картины испанской жизни, захватывающие роскошью красок, звучащей игрой светотени, сочной и радостной свежестью эмоционального строя. В своей монографии Г. Боладерес-Иберн ¹ищет духовного сродства Гранадоса с Гойей и находит его в свойственном обоим художникам пессимизме, будто бы роднящем их, в свою очередь, с Шопенгауэром и Эспронседой. Вряд ли можно с этим согласиться. Во-первых, пламенный романтик, «Байрон Испании» Эспронседа, действительно близкий Гойе, не был пессимистом. Во-вторых, испанский народный реализм Гойи не имеет ничего общего с архибуржуазной немецко-идеалистической метафизикой Шопенгауэра. В-третьих, Гойя и в самом деле бывал иногда пессимистичен, как, например, в «Disparates» ² или росписях «Дома глухого» («Сатурн, пожирающий детей», «Утес» и другое). Но, судя по музыке «Гойесок», Гранадоса особенно привлекали совсем не эти, а празднично-жизнелюбивые создания художника. Правда, к концу цикла у него являются драматичные и фантасмагорические образы, но и они омыты и высветлены целым потоком бурлящей и искрящейся упоенности бытием. Прав П. Казальс, говоря, что «детская, обаятельная жизнерадостность Гранадоса поглощала его меланхолию» ³. Впрочем, предоставим слово самому композитору:

«Я хотел бы, чтоб в «Гойесках» звучала нота моей собственной индивидуальности, смесь горечи и грации, и чтобы ни одна из двух сторон не господствовала над другой в этой атмосфере утонченной поэзии. Здесь велико значение мелодии и ритма — последний часто должен как бы поглощать собою всю музыку. Ритм, колорит, вся жизнь здесь чисто испанские. Голоса чувства — то влюбленности, внезапно налетевшей

_________

¹ Какая-либо сюжетная последовательность номеров первоначально не входила в намерения композитора. Характерно, что при жанровом перевоплощении или трансформации в оперу отдельные «Гойески» были переставлены кардинально: последняя стала первой, вторая последовала за четвертой и т. д.

² Имеется в виду, например, прекрасный цикл фресок Сан-Ангонио де ла Флорида, посвященных св. Антонию Падуанскому, — мощные, мажорно-реалистически воплощенные образы толпы, охваченной религиозным экстазом.

Как известно, образ Антония в иной сюжетной связи привлек Густава Малера в одной из песен «Волшебного рога» и во Второй симфонии.

_________

¹ G. de Boladeres Ibern. Enrique Granados, Barcelona, Editorial Arte у Letras, s. a.

² «Бессмыслицы» — трагично-фантастический цикл, созданный художником в последние годы жизни.

³ X. М. Корредор. Беседы с Пабло Казальсом. Л., Музгиз, 1960, стр. 228.

страсти, то назревающей драмы, даже трагедии — пусть эти голоса звучат так же, как звучат они в творениях Гойи».

Конечно, это очень далеко от гражданственной патетики «Катастроф» или «Расстрела в ночь со 2 на 3 мая 1808 года», но и никаких, решительно никаких мотивов, идущих от Шопенгауэра, здесь не слышно...

Убедительнее же всего о действительных мотивах и замыслах Гранадоса свидетельствует сама музыка «Гойесок».

Первая часть цикла названа «Los majos enamorados» — «Влюбленные щеголи», а открывающая ее первая пьеса — «Гойеска» (Allegretto, Es-dur), посвященная Эмилю Зауэру, — «Los requiebros», что мы свободно перевели бы: «Галантные признания» ¹. Изысканная утонченность образа подчеркнута авторской ремаркой: con garbo у donaire — «с гордостью и изяществом». Мелодия ее ², певучая и подвижная, развернутая в широком трехоктавном диапазоне, с гибким и округлым контуром, вкрадчиво-грациозно движется по терциям и квартам, образуя на слабых долях, особенно в заключительных оборотах, характерно испанскую триольную аподжиатуру, заполняющую более широкий интервал (см. нотный пример № 1). Темп капризно изменчив, и это всякий раз с чрезвычайной заботливостью и детализацией подчеркнуто автором. Сопровождение во всей почти пьесе выдержано в гитарной манере — то одноголосно, деликатным щипком, то легко брошенными слитными аккордами, то в россыпи затейливого гармонически-фигурацнонного рисунка. В «Гойесках» Гранадос отходит от прежнего чисто гомофонного изложения, характерного, например, для «Испанских танцев». Его сменяет в «Requiebros» дуэтная полифония с аккордовым аккомпанементом, отвечающая поэтически-изобразительному замыслу пьесы (majos и majas, прохаживаясь, ведут между собою куртуазный разговор). Временами ткань прорастает побочными мелодическими голосами, и в этих случаях композитор применяет трехстрочное письмо, позволяющее пластически наглядно представить различные слои красивой, богато насыщенной фактуры:

[Allegretto]

He менее разительные изменения претерпела гармония. Стиль молодого Гранадоса был отмечен исключительной тоничностью гармонии, как в пределах отдельного построения, так и на протяжении всей формы (исключение составляет Концертное Allegro Cis-dur), и некоторой, мы сказали бы, вялостью модулирования (почти всегда лишь в ближайшие степени родства), причем все внимание автора-колориста сосредотачивалось на игре регистров и особенно — на богатой и тонкой расцветке лада, на поисках изысканно красивых и выразительных оттенков многоцветно мерцающей амальгамы различных местных стилей и ладово-интонационных строев. Не то теперь. Гармоническая палитра Гранадоса значительно обогатилась, в частности нонаккордовыми гармониями и их альтерациями, примененными во французско-импрессионистской манере. Широко зазвучали хроматические секвенции и энгармонические последования. Активизировалась гармония внутри построения (периода), появились свежо, иногда остро звучащие отклонения. Наконец, более гармонически оживленными, колористически богатыми стали тональные планы, и «Requiebros» — наглядное тому доказательство.

Пьеса написана в рондообразной двойной трехчастной форме, с широким, главным образом фигурационным варьированием при повторениях тематического материала. Все три проведения первой темы («рефрена») изложены в тональности Es-dur (характерно, что Гранадос, отдавая дань времени, не выставляет здесь знаков альтерации при ключе). Первая, полифонически насыщенная середина (эпизод), где являются две новые кантабильные, почти ариозного типа темы, отличается значительной неустойчивостью гармонии (Es—Е—Des—g—В) и изло-

_________

¹ В сборнике Музгиза «Э. Гранадос. Пьесы» (М., 1963) «Majos» неправильно переведено «мужчины», a «Requiebros» — «кокетство», что также неточно. Щеголи (majos) ухаживают, а кокетничают их дамы. Во французском издании пьеса называется «Compliments galants», что несколько неловко звучит в буквальном русском переводе. Наш вариант близок французскому, который, без сомнения, был известен Гранадосу и против которого последний, видимо, не возражал.

² Это старинная андалусийская тирана, известная под названием «Еl Тripili».

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание