Камерные коллективы

Особый интерес к камерной музыке выразился в последние годы в создании многочисленных оркестров малого состава. Возрождение форм старинного салонного музицирования вызвано стремлением максимально приблизить музыку к слушателю, сделать его соучастником исполнения. Аналогичное явление наблюдается в изобразительном искусстве, где ясно прослеживается интерес к формам, так сказать, «интерьерного» плана — графике и ее разновидностям — гравюре, литографии. И в живописи, и в музыке заметна тенденция к строгому отбору и экономии выразительных средств. Это рождает более далекие и опосредованные ассоциации, апеллирует к интеллекту слушателя или зрителя. Особенно много музыки сложной для восприятия, тем более с первого раза, пишут современные композиторы именно в камерном жанре. Таким образом, в камерном оркестре, состав которого крайне ограничен, совершенно своеобразная нагрузка ложится на каждый инструмент.

С этой точки зрения было бы интересно проанализировать репертуары камерного оркестра и квартета Украины. Например, программа оркестра включала произведения XVIII–XX веков, объединяющим моментом которых было, пожалуй, то, что все они редко или впервые исполнялись ¹.

Не забыта была в ней и преемственность национальных традиций, идущая еще от Д. Бортнянского. Симфония си-бемоль мажор Бортнянского, называемая «концертной», написана для оригинального состава (2 скрипки, арфа, виола да гамба. виолончель, фагот). В исполнении Киевского камерного оркестра ² были тонко подмечены характерные черты стиля композитора — классическая уравновешенность архитектоники, элегически-возвышенная созерцательность, исключающая резкие контрасты, и взрывчатые кульминации. Первая часть, юношески-светлая, «моцартовская» по колориту, была сыграна грациозно, с чутким подчеркиванием нюансов тематического развития.

В характере медленного старинного танца задумчиво прозвучала вторая часть, в исполнении которой мягко акцентировались «галантные реверансы», типичные для эпохи менуэта. Наконец, в третьей части — легко порхающем allegretto — оркестр продемонстрировал изящество и виртуозный блеск.

В ином плане раскрылось творческое лицо коллектива в Партите для струнного оркестра М. Скорика. Молодой композитор как бы стремится утвердить жизненность старинных форм, их гибкость, способность к переосмыслению. Рационализм мышления, свойственный многим произведениям XX века (чему в большой степени способствуют полифоничность изложения материала), пронизывает все сочинение. Необычна последовательность изложения частей Партиты ¹. Она заканчивается Речитативом, «повисающим», как неразрешенный вопрос...

Виртуозные возможности всех инструментов продемонстрировали музыканты в энергичной и броской Токкате; полноту и насыщенность звука — в извилистой, интонационно-прихотливой Фуге.

Программа показала также и значительную технику коллектива во владении оркестровым стилем. Ему в равной степени удается передать и степень напряжения в сгущенных звуковых комплексах (Штогаренко, Скорик), и прозрачную фактуру классического и неоклассического стиля (Бах, Бортнянский, Барток). Правда, в отдельных случаях (как, например, исполнение А. Шароевым партии солирующей скрипки в Бранденбургском концерте Баха) избыток экспрессии нарушал характер музыки.

Вторым коллективом, выступившим в дни декады, был квартет имени Лысенко. Он исполнил три квартетных цикла — Брамса, Шостаковича и Губаренко.

Уже первые такты Первого квартета Брамса показали глубокое проникновение в характер произведения. Лирически-взволнованное, эмоционально-приподнятое развитие нигде, даже в кульминациях, не нарушает гармонии целого. Исполнители умно распределяют градации звучания, они умеют владеть своими темпераментами, ощущают то необходимое равновесие, которое всецело соответствует характеру произведения — спокойной ясности запечатленных в нем чувств, ощущению значительности происходящего. Это, бесспорно, положительное качество. К участникам ансамбля трудно было бы предъявлять какие-либо претензии, если бы то чувство меры, которым они владеют, не переходило бы иногда в холодноватость, рассудочность. Так, в медленной части, в которой композитор рисует состояние спокойного раздумья, музыка стала звучать с равнодушной отрешенностью: в финале также возникло впечатление излишней сдержанности, сознательного смягчения экспрессивности высказывания.

Удачно в целом был сыгран Третий квартет Шостаковича, с его суровым величием и созерцательной лирикой.

Квартет Губаренко кое в чем близок камерным произведениям Шостаковича. Это проявлялось и в насыщенности имитационно-полифонической ткани, и в темброво-экспрессивных виолончельных монологах, полных ораторского пафоса. В исполнении квартета ощущался известный аскетизм звучания, некоторая колкость и заостренность, чему во многом способствовала до предела четкая техника штрихов.

Хочется пожелать в заключение квартету имени Лысенко большей естественности и непосредственности исполнения, чтобы над ним не довлела та претензия на «интеллектуализм», которая не обогащает, а обедняет искусство, особенно искусство, называемое музыкой.

Р. Косачева

_________

¹ В программу были включены Симфония си-бемоль мажор Д. Бортнянского, Партита М. Скорика для струнных, Вторая симфония А. Штогаренко, Дивертисмент Бартока. Бранденбургский концерт Баха.

² В Киевском камерном оркестре помимо довольно значительной струнной группы, — фортепиано, арфа, флейта, фагот.

_________

¹ Цикл состоит из Прелюдии, Токкаты, Фуги и Речитатива.

1. Такие впечатления незабываемы

Сольный концерт Б. Гмыри — состоявшийся в Большом зале консерватории, оказался значительным событием музыкальной жизни столицы.

Первое отделение артист посвятил сочинениям советских, в основном украинских, авторов, второе — Глинке. И в равной степени в каждом из них Б. Гмыря показал прекрасный музыкальный вкус, внимание к поэтическому слову, чувство художественной правды, тонкое ощущение формы и стиля.

Подбор произведений для первого отделения был подчинен определенному замыслу. Здесь превалировала гражданская патриотическая тема. Своеобразной заставкой ко всему отделению явилась баллада «Москва» Г. Дудкевича на текст известного стихотворения Лермонтова. Гмыря спел ее очень выразительно и крупно, дав этим «тон» всем последующим произведениям. Сильно и впечатляюще исполнил певец «Монолог о Тане» К. Данькевича на стихи Маргариты Алигер и «Победитель — Сталинград» С. Жданова.

Среди произведений украинских композиторов, посвященных героико-исторической теме, хочется поставить на первое место монолог Тараса Бульбы о смерти сына Остапа — Л. Ревуцкого. Гибкое и совершенное следование речевым интонациям, проникновенность, артистическая взволнованность позволили Гмыре создать яркую и впечатляющую картину. С той же глубиной и настроением спел он народную песню «Чуеш братэ мий» в прекрасной обработке Ревуцкого. Выразительные краски нашел артист в ариозо Волоха из оперы Мейтуса «Гайдамаки». И неожиданно, как короткий отдых в напряжении героических чувств, прозвучала «Старинная песня» Косенко, написанная на стихотворение Пушкина «Цветок засохший»...

Творчество Глинки было представлено в концерте арией Сусанина, рондо Фарлафа и несколькими романсами.

Крупнейший мастер советского вокального искусства В. В. Барсова писала о Глинке: «Его произведения особенно сложны для вокалиста именно потому, что здесь все решает не только техника, но и то, что называется артистизмом — простота и строгость, красота и изящество, благородство и тонкая поэтичность, высокая правда чувств...»

Именно этими чертами отмечена интерпретация Гмырей глинкинских творений. И прежде всего романсов. Вот, к примеру. «Сомнение». Певец начинает его со сдержанной страстью, раскрывая трепещущую в муках ревности душу. Но какой свет возникает в финале! Какая нежность и сила любви слышится в мягком и теплом звуке: «Минует печальное время, мы снова обнимем друг друга»...

А вот маленький глинкинский шедевр на текст пушкинского «Признания» («Я вас люблю, хоть и бешусь...») — и рождается новая вокальная краска. Piano, mezzo voce, легкость и трепетность, а вместе с тем затаенная грусть. Певец как бы объясняет безнадежность своего признания («труд напрасный») и все же не может не высказать его. «Признание» публика заставила повторить. И вторично запечатлелось в нашей памяти это необычайной силы артистическое откровение. Своеобразно и тонко интерпретирует Гмыря «Ночной смотр», подчеркивая интонацией его фантастичность и в то же время романтическую приподнятость.

Из особенно удавшихся номеров программы нельзя специально не отметить взволнованной и необычайно яркой по силе убеждения трактовки «Бухенвальдского набата» В. Мурадели и необыкновенно тонкое, поэтическое воспроизведение романса Чайковского «Средь шумного бала».

В заключение хочется сказать, что Гмыре удалось добиться таких высоких художественных достижений в этом концерте и благодаря тому, что за роялем сидел подлинный музыкант, отлично владеющий всеми градациями фортепианного звучания и мыслящий одинаково с солистом. Поэтому с успехом этого вокального вечера следует поздравить и давнишнего партнера Б. Гмыри пианиста Л. Острина.

2. На пути к совершенствованию

Евгения Мирошниченко давно полюбилась москвичам — еще со времени выступления в столице после победы на международном конкурсе в Тулузе в 1958 году. Вскоре она заняла место ведущей солистки Киевского театра оперы и балета, стала все чаще выступать с концертами, всякий раз демонстрируя красивый голос и отличную колоратурную технику. Так было и в рецензируемом концерте. Однако, к сожалению, на этот раз многое в ее интерпретации огорчило — серьезные погрешности вкуса, недостаточное внимание к собственно художественной стороне исполнения. Первое свидетельство тому — само построение программы. Казалось, прежде всего оно ставило целью показать «всеобъемность» возможностей певицы, ее умение ориентироваться в различных манерах.

Говоря о качестве исполнения, следует выделить сцену и каватину Эльвиры («Эрнани»). Певица продемонстрировала совершенные технические данные, блеснула в каденции красиво звучащим вставным фа третьей октавы. Очень тепло, чисто и музыкально провела она сцену и легенду из «Лакме». Хроматические последовательности в каденции были спеты с такой ясностью, которой мог бы позавидовать первоклассный инструменталист. Блестяще выполнила певица и кульминационную трель си—до.

Обаятельно прозвучали «Соловьиный романс» Кос-Анатольского и его же обработки украинских песен «Ой, пiду я межи гори» и «Ни, мамо, ни можно». Здесь певица великолепно передала и глубокую печаль, и озорное веселье, стремительное движение и сдержанное торжество.

Просто и искренно спела артистка «Здесь хорошо» Рахманинова. Но проникнуть в глубину пушкинского взволнованного мироощущения в романсе «Не пой, красавица», хотя ей и помогала музыка, она не смогла. Ей не хватило для этого поэтической приподнятости, эмоциональной выразительно-