нельзя рассматривать как попытку выращивать с детских лет моцартов или чайковских. Учить детей «на композитора» так же малопродуктивно, как готовить с десятилетнего возраста романистов или поэтов. Но пробуждать в детях творцов, развивать их творческие задатки, на мой взгляд, очень верно. Чем больше ребят нашей страны будут лепить, рисовать, сочинять музыку под руководством опытных педагогов, тем многограннее будет их интеллект, общая подготовка нашей молодежи к восприятию всего того, что накопила мировая культура. Ну а если из нескольких десятков мальчиков и девочек, сочиняющих музыку, вырастет тот, кто почувствует в себе непреоборимый зов творчества, — тем лучше: можно с уверенностью сказать, что его путь к совершенствованию окажется короче.

Теперь мне самому становится ясней, почему я вспомнил в начале очерка картину Подмарева «Кисели». Даже не столько картину, сколько ее голубовато-сиреневый колорит и название. Я понимаю свою беззащитность перед возможным обвинением в субъективизме и все же скажу, что нежный тон картины, ее тающие контуры, ее чуточку несмелый ритм вызывают в моем представлении понятие — «мечты детства». Название это созвучно тому зыбкому, непределенному, однако милому, что так характерно для всего творимого ребенком-художником. Из киселей ведь в жизни не строится ничего. Жизнь требует материалов куда более стойких и долговечных. И все же можно посочувствовать тому, кто не вспомнит своих «киселей».

Мне думается, ребята из йошкар-олинской группы одаренных детей будут всегда благодарны именно за эти воспоминания своим руководителям, воспитывавшим мечты их детства, вместе с ними творившим их первые замыслы.

*

ТАШКЕНТ

А. Кандинский

Им вручены дипломы

Драматические события, разыгравшиеся в Ташкенте весной этого года, взволновали всю страну. Глубокое уважение вызвало мужество ташкентцев, стойко переносивших обрушившееся на них несчастье. Автору этих строк довелось убедиться в том самому, будучи в нынешнем году председателем комиссии на государственных экзаменах в Ташкентской консерватории.

Если бы не закрытый верхний этаж, не потрескавшаяся штукатурка, не возобновляющиеся время от времени покачивания да не сжатые по необходимости сроки сессии, то ничто, кажется, не напоминало бы о той необычайной обстановке, в которой проходили экзамены. Несмотря на сложные условия, вызванные землетрясением, учебное заведение жило размеренной, до краев наполненной жизнью. Всюду царила деловая, и в то же время несколько приподнятая, не лишенная оттенка праздничности атмосфера. А между тем многие преподаватели и студенты лишились жилья, а с ним — нормальных бытовых условий.

Изменения, на ходу внесенные в распорядок государственных экзаменов, выразились в некотором сокращении экзаменационных программ у исполнителей и композиторов, в объединении в один экзамен защиты дипломной работы и коллоквиума у композиторов и музыковедов (в Ташкентской консерватории эти экзамены ранее проводились в разные дни). Надо, впрочем, заметить, что такие «экстраординарные» экзаменационные формы неожиданно многим преподавателям показались рациональными и не только в условиях данной сессии. На заключительном заседании совета консерватории многие предлагали учесть эти нововведения в практике дальнейшей работы.

В нынешнем учебном году Ташкентскую консерваторию окончило восемь композиторов, половина из них представляет национальные кадры республики. Как общее явление следует отметить интерес молодых композиторов к крупным формам инструментальной, главным образом симфонической, музыки. С симфониями выступили А. Ядгаров и Т. Ташматов (оба — ученики Б. Зейдмана). И тот и другой сочиняют музыку, национально определенную, специфически колоритную (без «цитатного» использования народных тем), тяготеют к образности лирико-эпического склада. Музыке Ядгарова свойственны большая напряженность, стремление к острым контрастам, у Ташматова преобладает повествовательный тон. Оба сочинения написаны достаточно умелой рукой. Стройности формы, логичности развития музыкальных мыслей во многом способствуют применяемые авторами (правда, иногда несколько по-школьному) полифонические средства. Настойчивое желание молодых узбекских композиторов овладеть контрапунктической техникой (характерное также и для автора довольно интересного фортепианного концерта П. Халикова — выпускника класса Г. Мушеля) следует всячески приветствовать, так как это один из путей обогащения молодого узбекского симфонизма достижениями европейской музыкальной культуры. Запомнилась своим искренним лиризмом, национальной яркостью музыки вокально-симфоническая поэма «Голос сердца» З. Туйчиевой — выпускницы класса Б. Зейдмана, одной из немногих пока еще узбечек композиторов.

Из числа русских воспитанников Ташкентской консерватории я выделил бы А. Романова (класс Г. Мушеля), исполнившего на экзамене одну часть Фортепианного концерта. Сочинение это мне чем-то напомнило музыку Калинникова — может быть, свежестью русской интонации, простотой и открытостью чувства, прозрачностью изложения. Досадным диссонансом на общем фоне прозвучало выступление В. Дементьева (класс Г. Мушеля), много и, по свидетельству преподавателей кафедры композиции, — небезуспешно работавшего в консерваторские годы в жанре массовой песни (некоторые его работы уже получили популярность в армейской самодеятельности). На экзамен им была представлена опера «Василий Теркин» (исполнялся ее монтаж), предназначенная для самодеятельных коллективов. Замысел, несомненно, интересный. К сожалению, музыка разочаровала. Прежде всего своей легковесностью, не всегда достаточно хорошим вкусом. Среди исполненных песенных номеров ни один не выделился

мелодическим содержанием, оригинальностью. Видимо, написать оперу, хотя бы и рассчитанную на самодеятельность (для которой, кстати сказать, надо сочинять музыку доступную, но отнюдь не примитивную, банальную), Дементьеву пока не по плечу. Может быть, ему следовало представить на экзамен лучшие из своих песен? Ведь необязательно же кончать непременно произведением крупной формы!

Положительное в целом впечатление от дипломных работ было несколько омрачено коллоквиумом. Лишь немногие выпускники-композиторы обладают необходимым уровнем общей музыкальной культуры, большинство продемонстрировало весьма поверхностные знания. Как выяснилось, такая картина обнаруживается не впервые. Видимо, кафедре композиции, а также кафедрам теории и истории музыки следует обратить на это самое серьезное внимание и резко повысить требования к студентам-композиторам, не только на государственных, но и на курсовых экзаменах.

Большую группу выпускников (17 человек) дало музыковедческое отделение Ташкентской консерватории. Тематика дипломных работ свидетельствует о том, что главное внимание преподаватели теоретической и исторической кафедр обращают на разработку вопросов узбекской музыкальной культуры (что само по себе совершенно правильно и закономерно). Этим вопросам посвящены семь дипломов, среди которых есть и работы монографического характера, и теоретические исследования, и исторические обзоры. Укажу, в частности, на первую попытку обобщить развитие симфонической музыки в республике за последнее десятилетие, сделанную выпускницей К. Узенбаевой (класс А. Джаббарова). Правда, избранная тема оказалась трудноватой для дипломантки — автора еще совсем неопытного и к тому же не очень сильного в музыковедческом отношении.

Большой интерес у студентов-музыковедов вызывает русская советская музыка, в том числе творчество Г. Свиридова, Д. Кабалевского, С. Прокофьева, Д. Шостаковича, И. Дунаевского. Лишь в двух работах фигурируют произведения зарубежной музыки XX века и в одной — русская классика («Каменный гость» Даргомыжского).

Как видно даже из перечня работ, педагоги кафедры истории и теории мало занимаются со своими воспитанниками проблемами классического наследия, отечественного и зарубежного, значение которого в подготовке всякого современного советского музыканта, тем более музыковедческой специальности, достаточно очевидно. Нельзя не пожалеть о том, что подавляющее большинство студентов-музыковедов сосредоточено, по-видимому, на кафедре теории, в то время как в республике ощущается нехватка музыковедов-историков.

Среди выпускников музыковедческого отделения выделились несколько человек и качеством своих дипломных работ, и знаниями, обнаруженными на коллоквиуме. (К сожалению, только двое из них — представители коренной национальности.) Государственная экзаменационная комиссия специально отметила успехи выпускницы заочного отделения С. Салимджановой (класс И. Кареловой). Ее работа о произведениях для детей Кабалевского привлекла не только содержательным теоретическим анализом, но и своей эстетической направленностью, поставленными в ней вопросами массового музыкального воспитания (здесь сказался многолетний опыт педагогической работы автора в одной из детских музыкальных школ на периферии республики). Отличное впечатление произвела дипломантка М. Цайг (класс И. Кареловой) — автор интересного теоретического исследования о «Курских песнях» Свиридова, написанного очень целеустремленно, хорошим литературным языком. Выделились также исследовательскими задатками дипломанты: М. Розенберг (класс Н. Орлова) — автор содержательного очерка о «Кармине Буране» Орфа, Г. Амбарцумова (класс С. Векслера), написавшая интересный обзор деятельности Глиэра в Узбекистане, а также Н. Кочина (класс — С. Закржевской), проявившая склонности музыковеда-историка в очерке о развитии узбекской музыкально-фольклористской науки.

Что касается недостатков, выявившихся в музыковедческих дипломных работах, то они характерны, увы, не только для воспитанников Ташкентской консерватории, но встречаются и у дипломников других музыкальных вузов. Это — описательность, неумение сформулировать подчас напрашивающиеся выводы, слишком узкое, изолированное рассмотрение одного избранного в качестве предмета анализа произведения, литературная корявость, всевозможные небрежности в оформлении работы: отсутствие сносок, оглавления, библиографии, невыправленные опечатки, ошибки в нотных примерах (впрочем, что касается недочетов оформления, то у ташкентцев они отчасти объяснялись ненормальными условиями жизни, сложившимися вследствие стихийного бедствия).

В заключение я хотел бы напомнить, что в Ташкентской консерватории учатся не только узбеки, но и представители других национальностей и народностей, живущих на территории Узбекистана и соседних республик — Таджикистана, Туркмении и Киргизии. Деятельность консерватории играет немаловажную роль в развитии советской музыкальной культуры всей Средней Азии. Это придает особое значение как ее успехам, так и недостаткам, которые, без сомнения, могут быть успешно преодолены.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

*

ТАШКЕНТ

А. Кандинский

Им вручены дипломы

Содержание