Выпуск № 6 (427) | 1974 - страница 74

кяючается в том, что большинство исполнителей не знает даже того, что давно известно исследователям. Например, до 1750 года ритмическая запись имела совсем иной смысл, чем позже. Это совершенно недвусмысленно обнаруживается при изучении трактатов той эпохи. Между тем сейчас нередко слышишь пунктирный ритм в пьесах типа Увертюры из Партиты D-dur

деле должен быть гораздо острее:

Н. К. Как дважды пунктирный? П. Б.-С. Иногда даже как трижды пунктирный! Это очень серьезная тема. Из моего интереса к музыке Моцарта и вообще к постижению стиля музыки прошлого возникла и моя коллекция старинных инструментов — у меня есть чембало баховской эпохи и фортепиано, какие были у Моцарта и Бетховена. На этих инструментах я сделал ряд записей. И здесь самой высшей похвалы заслуживает граммофонная фирма «Нагmonia mundi», которая стремится продемонстрировать слушателям произведения в их подлинном звучании. Недавно на бетховенском фортепиано я записал его Четвертый концерт в сопровождении струнных и духовых той же эпохи. Такого рода записи наглядно осуществляют связь теории и практики. Н. К. В статье «Об исполнении Бетховена» Вы пишете: «Знание стиля является в такой Же степени предпосылкой художественно законченного исполнения, как и владение техническими средствами» 2 . Какими способами осуществляется широкое распространение знаний в этой области? П. Б.-С. Несколько лет назад в Венской высшей музыкальной школе была основана стилистическая комиссия, которая ставит своей целью знакомить педагогов —

J Ibid., S. 221.

частично воспитанных еще старой школой — с достижениями музыковедения в области проблем стиля. Но во всем мире нужно еще очень многое сделать в данном плане. Приведу только один пример, связанный с исполнением музыки Баха, — оно во многих случаях страдает романтическим преизбытком чувств и чрезмерно массивным звучанием. Большинству исполнителей неизвестны не только ритмические законы баховской музыки, — столь же мало знают они о правильной артикуляции, об исполнении орнаментов и т. д. Впрочем, совершенно неправильно было бы пытаться играть Баха «объективно», то есть ясно и сухо. Его музыка требует величайшей увлеченности, но именно з границах того музыкального выражения, которое очень далеко от романтики XIX столетия. Н. К. Каждый из сборников, образующих «золотой фонд» педагогического репертуара (Маленькие прелюдии и фуги Баха, его же Инвенции, «Альбом для юношества» Шумана, «Детский альбом» Чайковского, на более сложном этапе — «Детский уголок» ДебюСси), можно назвать своего рода микрокосмом стиля данного композитора. По-видимому, умный педагог, умело применяя анализ и сравнения, должен уже на основе несложного репертуара подвести ученика к пониманию стиля каждого композитора и тем самым значительно облегчить работу на более поздних этапах обучения. Как Вы смотрите на это? П. Б.-С. Полностью с Вами согласен. Впрочем, как раз на такой основе я готовлю сейчас редакцию «Альбома для юношества» Шумана для одного из японских издательств. н. К. В заключение позвольте вернуться к Вашей артистической деятельности. Вы в третий раз в нашей стране. Каковы Ваши впечатления от советской публики, впечатления артиста, изъездившего буквально весь мир? П. Б.-С. От публики в Советском Союзе у меня во время последнего путешествия осталось наилучшее из всех мыслимых впечатлений. Я радовался живому контакту с моими слушателями, а также с моими коллегами. Особенно благодетельным переживанием для меня была совместная игра с почитаемым мною Давидом Ойстрахом.

Жозе Сикейра

В прошлом году нашу страну посетил бразильский композитор Жозе Сикейра. Он был гостем Третьего съезда композиторов РСФСР, затем совершил поездку по стране. Состоялась встреча Жозе Сикейры с представителями руководства Союза композиторов СССР, на которой было подписано соглашение о расширении музыкальных контактов между нашей страной и Бразилией, об обмене делегациями выдающихся композиторов и исполнителей. Жозе Сикейра выступил с большим интервью по Всесоюзному радио. Ниже мы публикуем фрагменты из него.

Рассказать коротко о нынешнем состоянии современной бразильской музыки не так-то легко. Экономическая неустойчивость в нашей стране порождает ряд острых проблем и в области культуры. У нас, к примеру, нет консерваторий, существуют лишь музыкальные факультеты при университетах, мало хороших симфонических оркестров — всего 8 более или менее приличных коллективов на такую огромную страну, где проживает 100 миллионов человек. А тяга и живейший интерес народа к музыке очевидны. Сегодняшнее развитие нашей музыкальной культуры явно отстает от этих запросов. Работы у нас — непочатый край. Например, практически мы до сих пор почти не имеем симфонических оркестров высокой квалификации, таких, как Госоркестр СССР. В свое время, по моей личной инициативе и при моем непосредственном участии, был создан Национальный бразильский симфонический оркестр, и я долгое время руководил им. Однако же, справедливости ради надо отметить, что, хотя этот оркестр и укомплектован полностью (в его составе 104 музыканта), квалификация оркестрантов, к сожалению, не одинакова. Причин этому много, и, может быть, главная из них заключается в том, что на наших музыкальных факультетах все еще ощущается недостаток высококвалифицированных профессорско-преподавательских кадров, особенно специалистов по инструментам медной, струнной и, как Вам ни покажется странным, даже ударной групп. Словом, сама система подготовки профессиональных музыкантов оставляет желать лучшего. Естественно, понятен тот энтузиазм, с которым наша публика встречает советских исполнителей. Балетная труппа Театра К. С. Станиславского и Вл. Немировича

Данченко, различные танцевальные ансамбли (например, «Березка» или коллектив, руководимый Игорем Моисеевым) у нас имели совершенно феноменальный успех. В Бразилии очень известны и почитаемы Д. Шостакович, С. Прокофьев, А. Хачатурян, некоторые произведения Д. Кабалевского, К. Караева. Кстати, его балет «Семь красавиц» вызвал большой отклик в нашей стране.

Однако, если раньше у нас не было ни нот, ни пластинок с записями советской музыки, то есть практически не с чего было даже начать ее популяризацию, то сейчас, в связи с подписанием соглашения, дело, наверное, пойдет на лад...

Хотел бы рассказать немного о современных бразильских композиторах. Сейчас в Бразилии в жанре серьезной музыки работают около 150 авторов, причем, многие из них представляют молодое поколение. Молодежь довольно легко подпадает под влияние модных ныне на западе новаций — таких, как додекафония, конкретная, и тому подобная музыка. Тем не менее большая часть слушателей в Бразилии сегодня особенно высоко ценит произведения классической, особенно романтической музыки. Есть у нас композиторы, чьи имена известны даже за пределами Бразилии. Это прежде всего Марло Нобре. Очень интересен, по-моему, Рикардо Такушян — талантливый музыкант, выходец из семьи армянских переселенцев. Он был одним из моих учеников в университете, где я веду класс композиции. Надеюсь, что вскоре советская публика сможет услышать его сочинения. Хотел бы назвать и Жозе Виейру Бран дао, Герра Пейшу, своеобразного композитора, проявляющего постоянный и живой интерес к бразильскому фольклору, Батисту Сикейру (это мой младший брат, он сейчас руководит Национальной музыкальной школой в Рио-де-Жанейро). В Сан-Пауло живет и работает талантливый молодой автор Альмейда Прадо, который получил первую премию на Национальном фестивале, как один из самых ярких представителей нового музыкального поколения. Он вот уже три года совершенствуется в Париже в классе Нади Буланже. Все названные композиторы в самом ближайшем будущем смогут и должны выявить во всем блеске свои

143

Наша госта

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание