ни задерживаются редакторами — последние далеко не всегда оказываются людьми благодушными. Сложнее становится положение, когда баланс художественности колеблется на уровне «чуть-чуть» и далеко не всегда поэтому удается отделить подлинное от мнимого.

Нет сомнения, каждая талантливая, сильная песня — это и тенденция. Панорама «Песня — 1971» дает основание судить о нескольких тенденциях. По-прежнему песня высокой общественной идеи — ведущая в творчестве, с нею связаны наиболее внушительные художественные достижения. Когда в конце пятидесятых годов после известного творческого застоя в песне наступила пора подъема, выдвинувшая новые, широко известные ныне композиторские имена, одним из его главных признаков стало удачное воплощение гражданской темы в жанре песни-баллады, песни-манифеста. Эти разновидности и ныне несут в себе самое интересное и свежее. Их в первую очередь коснулось обновление образного содержания («Знаете, каким он парнем был», «Журавли», «Товарищ»).

В нашей лирике на смену получувствам, полупереживаниям пришли сейчас всеохватывающие страсти. И возникла положительная тенденция сохранить в этой страстности выражения традиционную для русской лирической песни целомудренность («Ненаглядный мой», «Любовь останется»). Оживить традиционный, народного типа, танцевальный напев энергией и красочностью современного вокально-инструментального стиля («Червона рута») — это тоже тенденция. И так далее.

Но вот вслед за хорошими, свежими песнями появляются подражания: «чуть-чуть» похуже... Достоинства оригиналов они превращают в разменную монету, по существу, обесценивая их. И объективно, вопреки намерениям авторов, добрая тенденция предстает своей противоположностью, «антитенденцией». Отличить настоящее от фальшивого далеко не всегда бывает просто, тем более что, как мы видели, порой в песне, несущей в целом некий положительный заряд, присутствуют, приводя к художественной противоречивости, и признаки «антитенденции».

Девальвация идейно и музыкально-поэтически ценного в песне — явление весьма распространенное и печальное. Оно отрицательно сказывается на воспитании художественного вкуса широкого круга людей. Выше говорилось о том, что ради широкого распева многие склонны простить песне, скажем, излишнюю чувствительность. Не нужно думать, что они при этом сознают: чувствительность — это, дескать, плохо, но мы с ней ради чего-то более ценного смиримся. Нет, большинство не ощущает «невсамделишности» сантиментов и принимает их за настоящее серьезное переживание. Ведь не раз уже говорилось, что чувства неглубокие, мысли поверхностные легче, без усилий проникают в души. И в этом их опасность.

Так что повод для тревоги существует. Не станем же отгонять ее. Лучше высказать. Очень уж многое связано в жизни страны с песней, и далеко не безразличны для нас ее дальнейшие судьбы.

В. Сибирский

ПЕВЕЦ ПАТРИОТИЧЕСКОЙ ТЕМЫ

Погрешности против правды чувств и чистоты стиля ни в одном из массовых жанров не проступают с такой очевидностью, как в патриотической песне. Ей в равной степени противопоказаны как помпезность и ходульный пафос, так и взвинченная мелодраматичность. Обе эти опасности, как известно, достаточно распространены. Поэтому особенно импонирует уравновешенный, мужественный песенный голос Серафима Туликова, раскрывающего патриотическую тему просто и человечно, с подкупающей теплотой.

С этим жанром связаны лучшие достижения композитора и в прошлом. Вспомним знаменитую песню «Ленин всегда с тобой», написанную в 1955 году, но свежо звучащую и поныне. А сколько лет украшает праздничные — да и не только праздничные — концерты его «Родина»! Завоевал популярность и ряд новых песен Туликова: «Дума о Родине», «Сын отечества», «Я думаю о Ленине», «Мы люди Ленинского века» и др.

По-разному решает композитор патриотическую тему. Но одной общей и весьма примечательной чертой отмечены многие его сочинения. Посвящены ли они Ленину или Родине, ее историческому прошлому или настоящему, внимательный слушатель найдет в них кроме «основного сюжета» еще одну образную грань: портрет лирического героя, нашего современника, сквозь призму мыслей и чувств которого раскрывается тема. Этот герой не склонен к чрезмерной экзальтации и крикливости, в раздумье о трудных часах своей страны он не предается унынию. Он крепок

духом и уверенно смотрит в завтрашний день. Его жизнеутверждающее мировоззрение и определяет художественную емкость гражданских песен Туликова.

Песня «Сын отечества» (слова В. Лазарева) широко известна, она вошла в репертуар Краснознаменного ансамбля имени А. В. Александрова. Сочинение написано в куплетной форме, но его повествовательный тон, эпический элемент, который- живо ощущается здесь, оправдывает подзаголовок, предпосланный автором: песня-баллада. Содержание песни — посещение Куликова поля, размышление о военных судьбах России, осознание своей преемственной связи с ее солдатами, которые веками отстаивали независимость Родины. Композитор нашел верный эмоциональный тон. Песня отмечена сдержанной, порой суровой силой и в то же время сердечностью. Интонационный язык ее органично связан с русским мелосом, хотя и не вызывает прямых ассоциаций с бытующими народно-песенными оборотами.

Короткое фортепианное вступление подготавливает появление задумчивого, сосредоточенного зачина. Все восемь строк текста запева представляют собой одну мысль, одно литературное предложение. Следуя за стихами, композитор постепенно разворачивает единую мелодическую линию. Опорные звуки в кадансах, гармоническое и фактурное сопровождение подчеркивают незавершенность музыкальных фраз и как бы стимулируют вокальную строчку к дальнейшему развитию. Сказывается владение секретом компоновки мелодического материала, умение точно рассчитать «пружину» драматургии. Весь запев «сжат» в пределах низкого и среднего регистров. Всего лишь на полтона выше начинается припев, но песня сразу обретает новый трамплин, разворачивается новое нарастание, приводящее к кульминации на словах: «А придешь к нам с мечом — от меча и погибнешь!»

Трезвый расчет строителя сочетается в этой музыке с искренностью, сердечностью образа. «Сын отечества» — сочинение большой художественной правды, широкого дыхания.

Иными красками отличается песня «Я думаю о Ленине» (тоже на слова В. Лазарева). Основное ее настроение — светлое раздумье. С первых же тактов композитор «расковывает» мелодию. Изобилующая широкими интервалами, она охватывает весь диапазон среднего голоса. Очень важно, что при этом автор находит свежую интонацию для ключевой фразы припева: «Я думаю, я думаю о Ленине, как он когда-то думал обо мне». Многократно повторенная, эта интонация становится ярким, запоминающимся «зерном» произведения.

Для маршевых массовых песен вполне обычно повторение определенной ритмической формулы. В лирической песне, конечно, предпочтительней более индивидуализированный ритмический рисунок. К сожалению, поэты не всегда с этим считаются. В песне «Я думаю о Ленине» припев в точности повторяет метрику строк запева. «Пространство» такта плотно заполняется восьмыми, оставляя композитору минимальную возможность для «ритмического маневрирования». Эту возможность автор приберег для последней строки припева, где появление четвертных нот и связанное с этим завершение музыкальной фразы на середине такта заметно освежают ритмическую структуру целого.

Красочен гармонический язык сочинения. Оно начинается в параллельном мажоре от основной тональности (f-moll). В продолжение всей песни автор отодвигает наступление тоники и приходит к ней только в заключительном кадансе (если не считать мимолетного ее «касания» на десятом, некадансовом такте). Частая смена гармоний, обилие тональных отклонений придают в данном случае музыке взволнованность, динамичность, подчеркивают ее эмоциональную насыщенность.

Еще одна гармоническая «изюминка» ожидает слушателя в конце произведения. После небольшой фортепианной интерлюдии звучит расширенная кода: кульминационная интонация припева трансформирована здесь в одноименный мажор, который вносит просветление в заключительные такты.

Песня «Я думаю о Ленине» свидетельствует о бережном, вдумчивом подходе автора к лирическому решению ленинской темы.

В творческом портфеле композитора есть немало произведений гимнического склада. Новая его песня «Мы люди Ленинского века» для солиста и хора свидетельствует о стремлении продолжать поиски в этом ответственнейшем жанре.

На этот раз автор слов В. Лазарев не избежал общих мест, декларативности. Но музыка во многом преодолела риторичность текста, «согрела» его. Развернутое фортепианное вступление явно рассчитано на оркестровое звучание. Трубные фанфары слышатся и в расположении аккордовой фактуры, и в сопоставлении тональностей, поднимающихся по интервалам большой терции, и в усиленных акцентах среднего голоса. Устойчивый ритм, подчеркнутый решительным маршевым характером аккомпанемента, удачно сочетается с широкой распевностью. Мелодия отмечена светлым праздничным колоритом. В ней спокойная уверенность, оптимистичность, характерные для творчества Туликова.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка