Выпуск № 11 (408) | 1972 - страница 29

представлено несколько оживившееся за последние годы течение в композиторском творчестве, связанное с созданием репертуара для народного типа хоров и отдельных певцов. Вслушиваясь в новые песни Г. Пономаренко, В. Левашова, А. Аверкина и ряда других композиторов и отмечая частные удачи, не можешь отделаться от ощущения, что в подавляющем большинстве случаев варьируется один и тот же, и весьма ограниченный, круг мелодических оборотов, что подлинно художественной инициативы тут недостает. Вот и эта, известнейшая. В ней есть и сердечность, и распев. А наряду с ними — непреодоленный привкус банальности (с самой первой мелодической фразы), ритмическая простоватость и однообразие. Правда, к концу произведения трафарет сбивается (а это, в свою очередь, трафарет: так принято — «сжимать такт»), но все же инерция начального движения длится излишне долго.

О. Воронец поет «Ромашки спрятались...» Е. Птичкина и И. Шаферана. Песня — под народную. Вслед за спрятавшимися ромашками «поникли лютики» — новый для данной области творчества вид флоры. Далее по известной схеме «природа — душа людская» — о человеке:

«Зачем вы, девочки,
Красивых любите,
Непостоянная
У них любовь».

Да, сентенция глубокомысленная. И как чувствительно она произнесена на этом скорбно-фанфарном развороте напева! На мой взгляд, все в «Ромашках» не настоящее: и выражение чувства — сентиментальное, и мораль примитивная, и идущий от фольклора прием образной параллели — опошлен, и песня в целом — образец квазинародности ³ .

В концерте прозвучала еще и собственно народная песня «Вдоль по Питерской». Ее включение в программу мотивировано, по-видимому, так называемой современной обработкой. Но нетрадиционной была, главным образом, манера, в которой пел ее М. Магомаев, и если считать известное переигрывание признаком «современного», то это как раз было наименее приятным в интерпретации песни. Что же касается собственно обработки, то она сделана выигрышно, но... не так уж современно.

Раздумывая о композиторских песнях в народном стиле, невольно задаешься вопросом: не странно ли, что процесс свежего раскрытия национального характера, столь плодотворно проявившийся в «серьезных» жанрах, не коснулся песни?

Нет, частично все же коснулся. Я имею в виду сочинения В. Гаврилина. Его монодия «Сшей мне белое платье, мама» и «Гуси-лебеди» («Любовь останется») напоены ароматом подлинной, не книжной, народности. Новая же песня «Скачут ночью кони» на стихи А. Шульгиной — это настоящее открытие: глубоко сосредоточенное драматическое чувство, сплетение любви и тревоги, ярчайшие изобразительные детали (словно крик боли, раздирающее тишину ржание коней, а потом — колеблемые ветром лошадиные гривы), приобретающие значение символов. Станет ли эта песня популярной, распеваемой — трудно сказать: очень уж она непривычна. Но как хотелось бы, как нужно бы чаще слышать ее по радио...

В заключение обзора — еще о трех шлагерах: «Будет жить любовь на свете» В. Дмитриева — А. Ольгина, «Зима» Э. Ханока — С. Метрового и «Свадьба» А. Бабаджаняна — Р. Рождественского. Слово «шлагер» в данном случае не должно заключать в себе порицающего смысла, каковой нередко в него вкладывается. Сочинить шлагер, который приобрел бы массовую популярность, дело непростое: его мелодия (как и стихотворный текст) должна быть афористичной и сочетать в себе броскость, простоту и своеобразие. В случае удачи она становится своего рода формулой, а количество оригинальных формул ограничено (хотя бы из-за стабильности танцевально-ритмической канвы). Какого рода музыкальные формулы лежат в основе трех поименованных шлагеров?

Интонационные источники песни Дмитриева — в традиционных баянных наигрышах и советской лирической песне, их обороты весьма органично объединены, сплавлены. Предшественница же песен Ханока и Бабаджаняна — об этом справедливо писала Л. Генина — откровенная, не загримированная «цыганочка». Все три песни веселы, энергичны, подвижны, но сочинение Дмитриева — несколько более строгое по вкусу, чем два других. В «Зиме» же и «Свадьбе» оживление где-то переходит в разгул, темперамент — в разухабистость. При том что и стихи тут хорошие, образные, и мелодика, как уже упоминалось, рельефна, с досадой ощущаешь в них привкус пресловутой цыганщины.

_________

³ Необходимо оговорить, что данная песня написана для телефильма «Моя улица», где характер ее обусловлен определенными драматургическими обстоятельствами. Насколько она соответствует им — особый вопрос, которого мы здесь не касаемся, рассматривая песню как самостоятельное произведение, бытующее на концертной эстраде.

Л. Генина напомнила нам некоторые этапы непродолжительной истории возрождения цыганщины. В добавление к приведенным ею фактам приведем еще некоторые. Сначала были реанимированы «старинные» романсы — усилиями Галины Каревой и ее многочисленных последователей. Потом кружным путем, через Англию («коммивояжером» была юная певица Мэри Хопкин), возвратилась к нам старая «Дорогой длинною». На фоне всех этих «р-романсов» песня Блантера «Кони-звери», в традициях, что ли, Варламова, показалась и чистой и строгой. В очень славной песне Соловьева-Седого «А снег повалится» «цыганочка» была замаскирована обаятельными, типично седовскими ритмическими перебивами. Потом прискакали «Чудо-кони» Колкера, явилась «Зима» Ханока и целый караван песен Бабаджаняна — «Чертово колесо», «Сердце на снегу», «Свадьба» и другие, затем еще и еще многих и многих авторов. Постепенно каждый немножко ослаблял поводья хорошего вкуса, чем дальше, тем больше, и вот понеслись шальные тройки, сшибая на скаку критерии искусства.

Предвижу возражение: нельзя же с одной меркой подходить к песням гражданского содержания и развлекательной эстрадной. Конечно же, от последней нелепо ждать философской углубленности и значительности чувств: она может быть и легкомысленной, и кокетливой, и даже разбитной. Но при всей несхожести содержания разных жанровых групп песен некий нравственный идеал остается для их героев общим. Произведение может быть трагедийным или шуточным, будоражащим или уютным, но оно не должно быть ни пошлым, ни грубым, ни глупым.

Снисходительность к компромиссам вкуса была бы особенно неуместной в отношении такого композитора, как А. Бабаджанян. Сколько отличных песен слетело с его пера! Зря в последнее время он так часто пишет на пустые, выспренные стихи, повторяет себя, уступает невзыскательному вкусу. Раздающиеся все чаще в адрес А. Бабаджаняна критические реплики (упомяну, в частности, выступление С. Туликова на последнем пленуме правления СК СССР) приходится признать и обоснованными, и своевременными.

Примечательно, как быстро вкусовые послабления в творчестве сказываются на его интерпретации. Даровитый и обаятельный Муслим Магомаев поет и «изображает» «Свадьбу» так развязно, что смотреть на него, внимать ему как-то неловко. И в звучании силантьевского оркестра появляются досадная лихость, грубоватый «крупный помол». К слову, об этом коллективе — эстрадно-симфоническом оркестре Всесоюзного радио и Центрального телевидения. Заслуги ансамбля и его руководителя Ю. Силантьева в пропаганде советской песни общеизвестны, общепризнанны и по достоинству оценены присуждением почетных званий. Но почему во всех ответственных песенных фестивалях и гала-концертах участвует этот, и только этот оркестр? Монополия в искусстве неоправданна, ибо ведет к вредной унификации вкусов. Насколько разнообразнее прозвучала бы такая грандиозная, многочасовая программа, как «Песня — 1971», если бы в ней выступил не один, а несколько разных оркестров и разных дирижеров...

Затянувшийся из-за неизбежных отступлений обзор «Песни — 1971» подходит к концу. В программе прозвучало несколько хороших песен, о которых трудно говорить без искренней увлеченности. Так, может быть, и нет оснований для тревоги? Есть. И в частности, потому, что число удач мало на фоне общего непрерывного количественного роста «песенной продукции». Увеличение числа кинокартин и телефильмов, расширяющиеся возможности радио, прессы, грамзаписи, интенсифицирующаяся концертная жизнь и другие потребности музыкального быта вызывают необходимость в появлении — ежедневном — новых песен. Если не хватает тех, что пишутся профессионалами, за дело берутся непрофессионалы. Процесс песнетворчества становится ныне подлинно массовым. Хорошо это или плохо? Одним словом, пожалуй, не ответить.

То, что песни сочиняются сейчас повсеместно людьми разной жизненной судьбы и профессии, в принципе хорошо. Это свидетельствует об их поэтической настроенности, о тяге к творчеству. Из армии любителей пополняется полк профессионалов. Далее, однако, проводить параллель не стоит. Если возрастание числа композиторов-профессионалов, действительно, положительным образом сказывается на общем уровне музыкального искусства, то значительное увеличение числа любителей, пишущих песни, содействует, пожалуй, его снижению. Ибо далеко не все самодеятельные авторы сочиняют для собственного удовольствия, многие из них добиваются обнародования своих опусов, часто не имея на то художественных оснований.

Да, права Л. Генина: чрезмерное число серых, халтурных песенок появляется, проникая сквозь все заслоны, и в эфир, и на эстраду, и на пластинки. Они особенно распространены в сфере музыки развлекательной, танцевальной, и упоминавшееся засилье «цыганочек» — тому подтверждение. Это реальный повод для тревоги.

Впрочем, откровенно пошлые, вредные пес-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание