Выпуск № 9 (382) | 1970 - страница 9

*

Почти 80 лет тому назад, отвечая на вопрос рецензента о будущем музыкального образования в России, П. И. Чайковский сказал: «...нужно устроить, как в столицах, так и во всех губернских и больших уездных городах школы... Задача этих школ — приготовлять молодых людей к поступлению в... консерваторию... Нужно также, чтоб широко распространилось и упрочилось обязательное обучение хоровому пению во всех низших учебных заведениях нашего отечества». И на вопрос: «Может ли все это совершиться, благодаря исключительно частной инициативе?» — великий музыкант-просветитель ответил: «Едва ли... и было бы величайшим благом для русского искусства, если бы правительство взяло в свои руки попечение о всех отраслях его; только правительство имеет столько средств, силы и власти, сколько требует это великое дело».

Мечта Чайковского осуществилась лишь после Великой Октябрьской социалистической революции. И вовсе не потому, что у молодого Советского правительства было больше «средств, силы и власти», чем у правительства дома Романовых, пышно отпраздновавшего незадолго до революции 300-летие своего царствования. Напротив, мы знаем, какие гигантские трудности обрушились на молодую Советскую республику с первых же дней ее существования.

Но вот тут-то со всей очевидностью и стало ясно, что дело не в «средствах, силе и власти». Для того чтобы правительство обеспечило образование, в том числе и музыкальное просвещение всего народа, надо, чтобы оно само было правительством народным, чтобы выражало интересы всего народа, защищало эти интересы и беззаветно служило им.

Вспомним достойный глубокого уважения путь выдающегося композитора и педагога Золтана Кодая. Всю жизнь боролся он за всеобщее музыкальное просвещение венгерского народа, но получил возможность практически осуществить свои воспитательно-педагогические идеи лишь после освобождения Венгрии в 1945 году.

Присмотримся сегодня к положению музыкально-воспитательных дел в некоторых крупнейших странах мира, правительства которых обладают и средствами,

На торжественном открытии Девятой конференции ISME

и силой, и властью, но не отражают интересов всего народа. Педагоги там все еще лишь мечтают о всеобщем музыкальном просвещении.

В 1918 году, когда иностранная интервенция и внутренняя контрреволюция, голод и холод, разруха и эпидемии схватили за горло нашу молодую страну и жизнь ее, казалось, висела на волоске, Советское правительство приняло целый ряд декретов, в которых вся культура, наука и искусство провозглашались делом общенародного значения и государственной важности. В полной мере распространялось это и на музыкальное просвещение — профессиональное и массовое.

Первым же декретом об общеобразовательной школе музыка и изобразительное искусство были включены в программу как предметы обязательные для всех школьников с первого класса. На общеобразовательную школу была возложена задача обеспечить эстетическое воспитание всех учащихся.

Можно не сомневаться, что если бы не огромные потери, которые в годы последней войны понесла наша страна во всех областях жизни — задача эта была бы сегодня уже решена. Но, увы, потери эти были слишком велики, и после войны нам многое пришлось начинать почти сначала.

Но наши трудности принципиально отличаются от трудностей тех стран, где сегодня идет еще борьба за то, чтобы государство взяло на себя задачу всеобщего музыкального воспитания народа. Наши усилия сегодня направлены уже только на то, чтобы наиболее полно и наиболее совершенно претворить в жизнь вполне ясную и четкую государственную программу практических действий.

*

Педагоги многих стран спорят о том, следует ли учить музыке всех детей или только особо одаренных. Советская педагогика отвечает на этот вопрос так: музыке как профессии следует, разумеется, обучать детей, имеющих отличные музыкальные способности и особое к музыке влечение (в этом смысле музыка ничем не отличается от любой другой профессии), но общее музыкальное воспитание должно распространяться абсолютно на всех детей.

Как-то приведя к учительнице музыки свою семилетнюю дочку, ее мать спросила: «Стоит ли учить девочку музыке? Есть ли у нее для этого достаточные способности?» Вместо ответа учительница задала свой вопрос: «А вы не спрашивали у преподавателей физики, географии, истории — есть ли у вашей дочери способности к физике, географии, истории? Вас ведь не удивляет то, что она будет изучать в школе все эти предметы, хотя, возможно, не станет ни историком, ни географом, ни физиком?! Почему же музыкой — этим чудесным созданием человеческого гения, без которого не может прожить свою жизнь ни физик, ни историк, ни географ, — должны заниматься только избранные, особо одаренные дети?!» Какая мудрая учительница! Как просто и как точно решает она проблему, вокруг которой скрещиваются шпаги порой весьма маститых педагогов!

Какую же роль должна выполнять музыка в общеобразовательной школе? Должна ли она быть предметом образования или воспитания? Этот вопрос, также волнующий сегодня многих педагогов мира, вставал, разумеется, и у нас, в те же двадцатые годы, когда формировались основы советской педагогики.

«Если взглянуть на музыку, как на предмет школьного обучения, — писал выдающийся музыковед, композитор и педагог академик Б. В. Асафьев, — то, прежде всего, надо... сказать: музыка — искусство, то есть некое явление в мире, создаваемое человеком, а не научная дисциплина, которой учатся и которую изучают».

Лаконичнейшее определение этой позиции мы находим в работах профессора Н. Я. Брюсовой, внесшей немало ценного в теорию и практику музыкально-воспитательной работы: «Искусство в школе должно быть в первую очередь методом воспитания».

А вот как раскрывала существо этой воспитательной роли искусства в школе Н. К. Крупская, чьи педагогические труды и сегодня не потеряли своей принципиальной и практической ценности: «Надо помочь ребенку через искусство глубже осознавать свои мысли и чувства, яснее мыслить и глубже чувствовать; надо помочь ребенку это познание самого себя сделать средством познания других, средством более тесного сближения с

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

*

На торжественном открытии Девятой конференции ISME

*

Содержание