Выпуск № 8 (357) | 1968 - страница 43

Первый акт. Его определяет у Станиславского прежде всего создаваемая атмосфера царящего произвола — разнузданного и безнаказанного. Гнездо «порока и дурных страстей», из которого по всей Руси расползаются облыжная клевета, пытки, казни....

Эта задача почти целиком ложится на плечи артистов хора. Вся трагическая линия взаимоотношений Любаши — Грязного лишь подчеркивает ее.

Надо заметить, Станиславскому в то время советовали по возможности избежать «излишеств по части прославления царя» ⁸. Станиславский не сократил и дал это «прославление» в полной мере... но как!

Уже во время первого хора-фуги «Слаще меда» опричники достаточно нагрузились. «Водочку пить с почтением. Опрокидон», — говорит Станиславский.

После рассказа Лыкова, к моменту хора «Слава на небе...», опричники пьяны уже вполне. (Девушки пели этот хор, подглядывая из окон светелки.) Хор опричников был разделен на группы по количеству вступлений. Новое вступление — новая группа подымается из-за столов и, выстраиваясь как на параде, идет к Малюте, ставшему на лавку. Пьяная орда, едва держась на ногах, с трудом удерживала строй. Величание царя превращалось, по сути дела, в глумление над этим царем, переходя на последних фразах «Гойда, гойда... Да здравствует на веки государь» уже в пьяную оргию.

«Ну-ка, плясовую», — приказывает Малюта.

С первых тактов un росо più lento начинали спускаться из светелки сенные девушки. «Яр-хмель». Обыкновенно девушки, поющие этот хор, имеют вид боярышень — кисейные пышные рукава, кокошники, яркие шелковые сарафаны; танцуют же томные, худенькие, как им и положено быть, балерины. Станиславский выпускает на сцену девок дворовых, грязных, в посконных рубахах и веревочных лаптях. Хорошенькие гримы, как помню, он сам исправлял на замызганные, замусоленные.

«В чем смысл сцены. Пришли бабы, девки. Это не должен быть хор от Яра, где развязные девчонки. Конфуз. Приглашают редко. Малюта с дьявольским спокойствием и цинизмом выбирает кого заграбастать. Две девки на коленях. Спасайтесь от лап (это во время пляски. — О. С.). Пляс общий доходит до высшей точки — не пляшут, а дико скачут (più mosso), с последними аккордами все валятся. На «Ой» — это уже полегшее побоище» (28/IX 1925 г.) ⁹. Со всем тем вся эта сцена была очень легка и изящна. Изящна своей точностью, филигранной отделкой мельчайших деталей движений, скульптурной выразительностью поз. За почти двадцатилетнюю сценическую жизнь «Царской невесты» она всегда вызывала оглушительные аплодисменты. Сцена эта не оскорбляла эстети-

Третий акт. Приход Малюты

_________

⁸ Архив К. С. Музей МХАТа.

⁹ П. Румянцев. Дневники. Музей МХАТа.

ческого чувства зрителя, так как была подчинена основной мысли спектакля, а не просто прославлению разврата и разгула.

...Кончила свою песню Любаша...

«Эх, время-то поздненько... Чай, государь изволил пробудиться», — поет Малюта. И сразу вся пьяная ватага опричников, присмиревшая было во время песни Любаши, суматошно, а на самом деле точно отработано — каждый в свое время и в своем месте — начинает натягивать на свои красные кафтаны черные монашеские скуфьи. Сцена, только что еще полная ярких красок, мгновенно гаснет... все черно! Видны только разгоряченные ражие морды... «Монахи», нетвердо стоя на ногах, лихо выпивают «еще по чарке на прощанье» и, развесело похлопывая Грязного по плечу, покачиваясь, уходят в церковь стоять заутреню в присутствии самого царя! Не знаю, какая антирелигиозная пропаганда, какая злая карикатура могла бы сравниться с этой сценой, — в зрительном зале всегда проносился легкий одобрительный гул... Зритель все понимал!

Как видим, «опасения» В. Алексеева, что все это «притянуто за волосы», не оправдались. Недаром писал Максимилиан Штейнберг: за очень немногими исключениями (как, например, чрезмерно быстрый темп арии Лыкова в третьем действии), вполне соответствуют намерениям композитора... Постановка, сделанная художником огромного размаха, ни на минуту не отвлекает от музыки, но, наоборот, во всех своих подчас изумительных деталях всегда вытекает из музыки, дополняя и углубляя ее. Принцип естественности каждого сценического положения или движения, притом неразрывно связанного с музыкальным текстом, это как раз то, чего всегда желал и к чему стремился сам автор» (18/ V 1928 г.) ¹⁰.

Любаша — М. Гольдина

Второй акт. В клавире подробнейшее описание обстановки. Станиславский говорит коротко — «мирная жизнь». Однако он не забывает оттенить ее мрачной тенью обоих хоров опричнины. С первых же нот оркестрового вступления медленно раздвигается занавес... На сцене прозрачный вечер, тишина, из ворот монастыря, что в глубине, неспешно выходят группы богомольцев. В последних лучах солнца жарко горят, тронутые позолотой осени, деревья во дворе Собаки-

_________

¹⁰ Архив К. С. Музей МХАТа.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Третий акт. Приход Малюты

Любаша — М. Гольдина

Содержание