МУЗЫКАЛЬНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ

Т. Гайдамович

В классе Ростроповича

В Московской консерватории на третьем этаже есть светлый и большой класс № 19. По вторникам и четвергам у его дверей, да и по всему длинному коридору задолго до 10 часов утра раздаются звуки виолончели: это студенты и аспиранты «разыгрываются», ожидая своего профессора Мстислава Леопольдовича Ростроповича.

Войдем вместе с ними в класс. Здесь царит какая-то особенно приподнятая, праздничная атмосфера. Как правило, помимо учащихся присутствует и много посторонних — студенты других факультетов, педагоги училищ и школ, приезжие из других городов. Ростроповичу не мешает появление гостей: он всегда рад людям. Кто-то уходит раньше конца урока, кто-то незаметно вошел, не слышно ни поучений, ни замечаний — все идет легко, в тоне простой беседы.

И вместе с тем в классе абсолютная дисциплина, атмосфера той высокой требовательности, когда студент знает, что ни одна его ошибка, промах или неудачный ответ не останутся незамеченными. Все получает быструю, мгновенную оценку, иногда беспощадную в своей точности характеристику. Но никогда она не породит у молодого музыканта неверия в свои силы.

Со студентами у Ростроповича хороший, подлинно дружеский контакт. Он основан на беспредельном восхищении и уважении, с одной стороны, и на полной отдаче своего таланта, знаний — с другой.

Ростропович, внимательно наблюдая каждого студента, учитывает индивидуальные особенности дарования. Он без малейшей нарочитости входит во все перипетии повседневной жизни своих учеников, а в трудную минуту и помогает им. Вероятно, душевная отзывчивость — одно из основных качеств Мстислава Леопольдовича. Ей он учит и своих питомцев, воспитывая в них не только музыканта, но и человека.

Интересны воспоминания самого Мстислава Леопольдовича о годах детства, юности и связанных с ними наиболее ярких впечатлениях.

«Отец — мой первый учитель и друг. На всю жизнь запомнил я его занятия, хотя, начав учиться семи лет, я вначале ленился играть и больше любил слушать игру отца. Он был замечательный, многосторонний музыкант ¹. Я помню, как заметив мое увлечение композицией, отец сказал, что я плохо знаю фортепианную литературу. Купив мне в этот же день концерты Римского-Корсакова, Чайковского, Сен-Санса, Рахманинова, он сыграл мне их все подряд с листа с потрясающим блеском и силой.

Я понимаю, как трудно бывает тем нашим студентам, которые, отрываясь от дома и знакомой обстановки, приезжают в другой город, живут в общежитии; часто их материальные условия далеко не блестящи... Я много сходного пережил в своей жизни и никогда не забуду тех, кто поддержал меня в тяжелое время.

1941 год. Война. Вместе со школой ² я оказался в Пензе. Это было мое первое самостоятельное столкновение с жизнью. Именно здесь из семейного «инкубатора» я попал в положение взрослого, и дальше уже не было возврата в детство.

В Оренбурге, куда я позднее приехал, соединившись с родителями, отец мой играл в трио (вместе с С. Б. Вакман и Э. М. Гиттер) в кинотеатре «Молот». Я слушал их, теряясь в толпе людей, одетых в ватники (было очень холодно), видел вокруг себя озабоченные суровые лица, часто равнодушные к музыке, и очень страдал. Решив «помочь» трио, я сделал переложения «Весенних голосов» Штрауса и «Лунного вальса» Дунаевского.

Здоровье отца ухудшалось. Он уже не мог сам носить виолончель. И в это время для нашей семьи оказалась добрым гением Е. А. Лондкевич — подруга моих родителей (для меня — вторая мать). Она поддерживала мою любовь к музыке, ходила со мной на довольно редкие в то время концерты, помогала отцу носить инструмент. После его смерти (июль 1942 года) Е. А. Лондкевич поддержала нас материально, и когда я вернулся в Москву, она высылала мне ежемесячно пятьсот рублей, называя это «стипендией моего отца»...

Меня потрясла кончина отца. Я долго и тяжело болел. Поправившись, стал зарабатывать

_________

¹Л. В. Ростропович (1892—1942) выдающийся русский виолончелист, ученик А. Вержбиловича. Подробнее см. книгу Л. С. Гинзбурга «Виолончельное искусство», т. III., М., 1965, стр. 456.

²Центральной музыкальной школой при Московской консерватории.

деньги, участвуя в различных концертах, чаще всего уезжая далеко от дома. Вспоминаю один из концертов, носивший название «Вечер вальсов и серенад». Я сыграл две пьесы Чайковского и Глазунова, но на «бис» мне нечего было играть... Между тем публика настаивала. Взяв скрипичные ноты «Муки любви» Крейслера, я вышел на сцену. Как только публика услышала название пьесы, в зале раздался дружный смех — ведь мне было 15 лет, выглядел же я еще моложе.

А инструмент, на котором я тогда играл! Я его получил в местном училище. На нем голубой краской был нарисован инвентарный номер «7». Звука совсем не было. Единственное преимущество — твердое дерево. Когда я уставал, я иногда сидел на нем.

Замечательно ко мне относились артисты — мои старшие товарищи по концертным поездкам. Они делились со мной всем, что получали сами. Однажды (это было вскоре после смерти отца) мы поехали с концертами в город Орск. В вагоне было очень холодно; меня знобило, и я уснул в полузабытьи. Проснулся от жары — это мои друзья по бригаде, сняв с себя все теплое, укрыли меня пальто, кофтами, пледами ¹.

А Чулаки? Я занимался в то время у него по композиции. Он был моим добрым другом, заменившим во многом отца. Ни слова не говоря, ничего не спрашивая, он помогал нам, облегчая очень трудные в то время условия жизни. Неожиданно в Оренбург мне стали присылать стипендию Московской консерватории. Это тоже выхлопотал Михаил Иванович через Комитет по делам искусств при Совете Министров СССР.

Такое может быть только в нашей стране. И теперь, через много лет, я понимаю, что именно эти юношеские впечатления явились основой моей незыблемой веры в людей. Ее не смогли изменить никакие случайности, никакие разочарования, а они в жизни бывали. Эту веру я пытаюсь передать и своим ученикам, ведь для их человеческого и профессионального становления именно это главное».

Педагогический стаж Мстислава Леопольдовича очень велик. Еще в Оренбурге, после смерти отца, он начал преподавать в училище; «Моим ученикам было иногда 20–25 лет, а мне — 15. Но педагогика уже тогда увлекала меня».

Учась в аспирантуре Московской консерватории, Ростропович работает в Центральной музыкальной школе, а через год (1948) становится ассистентом кафедры виолончели и контрабаса Московской консерватории. Тогдашний руководитель кафедры профессор С. М. Козолупов писал: «Мстислав Ростропович — выдающийся талант, вмещающий в себе целый комплекс музыкальных дарований. Он — большой виолончелист, получивший первую премию на всесоюзном конкурсе в декабре 1945 года, он отличный композитор и пианист... Считаю крайне желательным привлечь Мстислава Ростроповича на педагогическую работу в Московскую консерваторию...»

В 1953 году Ростропович получает звание доцента, с 1960 года он — профессор и заведующий кафедрой, в 1963–1966 годах совмещает эту работу с преподаванием в Ленинградской консерватории.

И опять в педагогике, как и в исполнительской деятельности, безоглядная отдача своего таланта, времени, сил...

Педагог-воспитатель, Мстислав Леопольдович и здесь остается верен своим принципам борьбы за репертуар, борьбы за воспитание вкуса. Об этом свидетельствуют разнообразные интересные программы вечеров его класса. Научить молодого музыканта «слышать» в целом незнакомое для него произведение, заставить его додумать и вскрыть подтекст авторской записи, найти верные и в то же время свои музыкальные образы, свои эмоции и краски — задача сложная, и в этом основное педагогическое кредо Мстислава Леопольдовича. Он считает, что лучше всего ее решать на репертуаре, в котором классические образцы виолончельной литературы чередуются с малоизвестными или только что созданными произведениями. «Ведь именно в них, — говорит Ростропович, — может проявить себя наилучшим образом творческая фантазия студента, свободная от «плена» традиций». Так, наряду с концертами Баха, Боккерини, Гайдна, Шумана, Дворжака, в классе звучат произведения Прокофьева и Шостаковича, Мясковского и Хачатуряна, Coгe и Бриттена, Мартину и Хиндемита.

На протяжении ряда лет в Малом зале силами студентов и аспирантов Ростроповича осуществлялись циклы вечеров-концертов, в которых предстал путь развития виолончельной музыки от XVII века до наших дней.

Анализируя педагогические принципы Ростроповича, надо прежде всего подчеркнуть его тесную связь с лучшими традициями советской виолончельной школы. Унаследовав многое от своего отца, Ростропович тем не менее с большим уважением относится к мето-

_________

¹ В основном это были артисты Ленинградского Малого оперного театра Б. О. Гефт, М. Ю. Модестов, О. Н. Головина.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

МУЗЫКАЛЬНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ

Т. Гайдамович

В классе Ростроповича

Содержание