«Огненное кольцо» А. Тертеряна. Трудно ожидать, что при подобном отношении национальные художники будут активно работать в сфере музыкального театра, сфере и без того изобилующей сложностями.

В репертуарной политике Ереванского оперного театра есть и другие вызывающие беспокойство моменты. Более года не пелась числящаяся в репертуаре «Аида», более четырех лет не обновляется стоящая в афише опера «Чио-Чио-сан».

И планы театра подчас неточны. «Кармен», «Пиковая дама», моцартовский «Дон Жуан», балет Г. Егиазаряна «Ара Прекрасный и Семирамида» значились в списке ближайших премьер еще в 1970 году, однако не увидели света рампы до сих пор. Вообще и в репертуаре театра, и в его планах трудно ощутить целенаправленную художественную линию. Новые названия возникают как бы вне связи друг с другом. Бросается в глаза почти полное отсутствие русской оперной классики. Так, в сезон 1970/71 года из двадцати пяти объявленных опер шли лишь тринадцать и в их числе единственная русская — «Царская невеста». Непростительно мало внимания уделяет коллектив оперно-балетному искусству братских советских республик.

Несомненную пользу театру принесла бы постановка силами молодежи одного из спектаклей классического репертуара — «Тоски», «Богемы» или «Дон Жуана», о которых мечтает дирижер Г. Тертерян, уверяющий, что каждая из этих опер будет полностью обеспечена исполнителями в возрасте 30–35 лет. Я добавил бы к этим названиям «Семена Котко».

...Ереванский оперный театр переживает тяжелый период, и это не может не вызвать чувства серьезной озабоченности всей советской музыкальной общественности. Ведь еще несколько лет назад творческая жизнь била в коллективе ключом. Театр являл собою художественную единицу, весомую не только в пределах Еревана, Армении, но и в масштабе всей страны (другое дело, что ошибки, недостатки могли быть и тогда). Сегодня же даже премьеры «спендиаровцев» проходят в полупустом зале. Публика потеряла доверие к театру, нехотя посещает его спектакли, а это самый верный барометр неблагополучия.

Очевидно, театр нуждается прежде всего в укреплении своего художественного руководства. Более систематической и решительной должна быть помощь коллективу со стороны Министерства культуры и Союза композиторов Армении, видные деятели которых недаром же числятся членами художественного совета оперного театра имени А. Спендиарова.

Выше я неоднократно ссылался на статьи из газеты «Коммунист» — органа ЦК Компартии республики. Хочется с удовлетворением отметить, что ни одно крупное событие музыкальной жизни Армении не обходится вниманием республиканской прессы: рецензий и откликов публикуется немало. К сожалению, значительно меньше появляется в печати (по крайней мере на русском языке) проблемных статей-размышлений: в этом смысле армянские критики в долгу перед «спендиаровцами». Принципиальные развернутые статьи, а не просто рецензии — порой со слабо выраженной авторской позицией по поводу очередной премьеры, — вот что необходимо сегодня ереванской опере.

Впрочем, вопрос этот имеет и другую, так сказать «оборотную сторону». Время от времени острокритическое обсуждение проблем, о которых шла речь в данной статье, все же проводится. Дважды упоминал я, например, об апрельском совещании этого рода. Выступавшие на нем композиторы, музыковеды, артисты, музыкальные деятели говорили о серьезных недостатках в работе театральных коллективов. Однако каких-либо конкретных практических выводов, которые помогли бы оперному театру или Театру музыкальной комедии (а положение его сегодня, как говорили ораторы, не лучше), пока не сделано...

...В Армении умеют чтить историческое прошлое народа, его культуру, его язык, возведенные его руками памятники. Недалеко от Еревана расположено селение Гарни. Приезжавшему в него еще года два назад показывали руины обрушившегося в XVII веке храма, возведенного в дохристианские времена. Приезжающему в Гарни сегодня предстает глубоко волнующая панорама восстановления памятника древней архитектуры. На крутом откосе горы высится гордый, классически стройный портик храма в форме эллинского периптера. До конца восстановительных работ еще далеко, но уже в самой картине этих работ — когда тщательно подбираются одна к другой базальтовые глыбы стилобата, когда к колоннам и капителям специальным синтетическим клеем подклеиваются недостающие фрагменты, — как бы материализована идея почитания исторического прошлого.

Пример Гарни не единичен. Хорошо известна история открытия партитуры первой армянской оперы — «Аршак Второй» Т. Чухаджяна, А сегодня армянская музыка на пороге открытия великого пласта национального наследия — древних шараканов, записанных в хазовой системе нотации; в расшифровку ее большой вклад внес молодой исследователь (по профессии — архитектор) К. Чаликян.

Но кто и когда сказал, что следует чтить исторические и культурные традиции одной лишь седой древности? Разве наследие недавнего прошлого, наследие эпохи наших отцов не требует к себе столь же бережного отношения? И если армянской опере сто лет, а армянскому оперному исполнительству и того меньше, то разве за эти годы не накоплено много сокровищ? И разве не самого пристального творческого внимания заслуживает музыкальная современность? Славные традиции театра имени А. Спендиарова взывают к решительному подъему его искусства. Залог такого подъема — наличие в театре замечательных мастеров оперы и балета, талантливой и пытливой молодежи.

_________

постановщик М. Мнацаканян. Примерно так же сложилась ситуация и с восстановлением «Спартака» — Е. Чанга имел возможность работать над «реконструкцией» своего спектакля лишь шесть дней.

Исполнительское искусство

Е. Даттель

ВОКАЛЬНЫЙ ВЕЧЕР ВАЛЕНТИНЫ ЛЕВКО

ПАРТИЯ ФОРТЕПИАНО — ГРИГОРИЙ ЗИНГЕР

«Мой дорогой друг! Вы доставите мне большую радость, если тотчас займетесь моей сценой из «Андромеды»... Больше всего рекомендую Вам: Выразительность! Хорошо обдумайте смысл и силу слов! Со всей серьезностью вникните в состояние Андромеды и в ситуацию. Представьте себе все это, станьте сами этим лицом... С Вашим благородным голосом и с Вашей прекрасной манерой пения Вы вскоре достигнете наивысшего...»
(Из письма Моцарта к певице Алоизии Вебер) ¹

Восхищение и тут же рождающееся чувство благодарности не ослабевают весь концерт. Восторг не туманный, не безотчетный, — объяснимый «точным словом».

Валентина Левко одарена щедро природой. Редкостной красоты обаятельнейшее контральто, ровное, полнозвучное во всех регистрах — словно извлекаемое совершенным движением смычка, тембром своим воздействует, как колдовство, как таинство. Природная естественность, чистота и «непринужденность» ее пения овеяны благородной простотой, будь то трагическая ария Дидоны Перселла, «Форель» Шуберта или романс Чайковского «Он так меня любил». Ни аффектации, ни ложного пафоса, певица следует священному закону артистического искусства — исполнительской сдержанности, никогда ему не изменяя.

У Валентины Левко отличная дикция на всех языках — важнейшее средство выразительности. Точно и ясно произнесенное слово (declamando и cantabile), его смысловая интонация и отчетливое звучание отдельных гласных и согласных приобретают в ее интерпретации тончайшее психологическое значение и рождают речевое ощущение мелодии. Левко достигает полного слияния музыкальных и поэтических акцентов. Поэтому и ария Дидоны Перселла, у которого такое слияние акцентов является органической чертой стиля, в устах певицы выразительна и стилистически безукоризненна.

Обращает внимание и строгость трактовки трагического монолога. «Со всей серьезностью вникает» певица в драматическую ситуацию Дидоны, воссоздает ее душевное смятение: страсть, отчаяние и покорность судьбе. Ария Перселла воспринимается как развитая драматическая сцена в строго очерченной обоими исполнителями форме пассакальи. Свойственное Левко благородное филирование звука придает тончайшую выразительность каждому эмоциональному оттенку.

Альтовая ария (№ 4) из «Рождественской оратории» Баха «Bereite dich Zion» — полный контраст перселловской. Быстрый темп, подвижный ритм, звонкая «летящая» мелодия. В исполнении Левко ария «фанфарна» по настроению и тембровой окраске голоса. И особенности баховского вокального стиля раскрылись в естественной декламации певицы, интонационно выразительной, ясной дикции, «легкости» и пластичности в строгом соответствии с вокальной и инструментальной фразировкой. Стилистическая безупречность достигнута также редкостной гармоничностью ансамбля певицы и пианиста: единый темп, нерастянутые кадансы и ярко очерченные диалоги голоса и инструмента. Выдающееся пианистическое мастерство Григория Зингера позволяет «расслышать» оркестровые тембры и полифоническую ткань баховского голосоведения.

_________

¹ Письмо написано в Париже 30 июля 1778 г. Перевод Е. Даттель.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Исполнительское искусство

Е. Даттель

ВОКАЛЬНЫЙ ВЕЧЕР ВАЛЕНТИНЫ ЛЕВКО

Содержание