Выпуск № 11 (408) | 1972 - страница 45

способствовало и превосходное владение роялем. Беленицына была настолько подвинутой пианисткой, что выступала в фортепианных и ансамблевых вечерах.

В искусстве Даргомыжского ей были особенно близки его общая психологическая направленность и гибкая декламационность мелодики. Она пела буквально все доступные ей по голосу сочинения композитора, в том числе, конечно, и его оперную музыку. В уже цитированном нами письме от 9 декабря 1857 года Даргомыжский писал: «Помните ли вы вечера у Глинки? Как мы заставили его плакать над дуэтом из «Русалки»? Помните, с каким ревнивым чувством слушал он игранную нами увертюру, хоры?» ⁸

Незадолго до своего отъезда в Италию, в апреле 1856 года Беленицына впервые участвовала в двух открытых концертах — в университетском камерном утре и вечере, устроенном В. А. Кологривовым. Выступления эти сопровождались большим успехом. В первом из них она пела под аккомпанемент Балакирева романсы Глинки, а также романсы Даргомыжского — под аккомпанемент самого автора.

Покидая Россию, Беленицына, видимо, не думала, что оставляет родные места надолго. Однако только через шесть лет, уже замужней женщиной, ей довелось снова побывать в Петербурге, встретиться со своими старыми друзьями. Тем не менее, живя за рубежом, а затем в русской провинции, Любовь Ивановна сохраняла крепкие связи со всем, что ей было близко и дорого в Петербурге. Она регулярно переписывалась с Даргомыжским, живо интересовалась его творчеством, требовала присылки новых произведений, горячо пропагандировала музыку любимого композитора в публичных концертах, домашней обстановке и очень ревниво, болезненно относилась к несправедливым отзывам о ней. Так, будучи уже за границей, Беленицына прочла в «Отечественных записках» статью Ипполита Манна о «Русалке» и была возмущена критическими суждениями рецензента. Она тотчас же написала письмо в редакцию журнала с решительным опровержением неверных взглядов И. Манна, скромно скрыв, однако, свое авторство ⁹.

В Италии, главным образом во Флоренции, Беленицына прожила, совершенствуясь в искусстве пения, по-видимому, около года и в конце своего пребывания там стала выступать публично. Ее исполнение встретило восторженный прием публики и прессы. Рецензенты наперебой восхваляли искусство русской певицы. Волна итальянских восторгов докатилась вскоре до Петербурга и получила свое отражение в ряде статей и заметок столичной печати. Уже 14 апреля 1857 года «Санкт-Петербургские ведомости» (№ 80) довольно подробно описали артистические успехи соотечественницы, пересказав отзыв флорентийского журнала «La Scaramuccia». Обстоятельнее же всего это сделал Серов в той же газете. Он писал: «Любовь Ивановна Беленицына (в бытность свою в Италии) в течение великого посла нынешнего года участвовала вместе с любителями музыки в концертах, данных во Флоренции пианистом и учителем музыки Александром Краусом, участвовала и как пианистка, исполняя вместе с ученицами г. Крауса одну из четырех партий в аранжировках в восемь рук оперных увертюр и т. д., участвовала еще более как певица, исполняя то отрывки из итальянских опер, то французские и русские романсы. Удивляясь умению Л. И. Беленицыной применяться ко всем тонким оттенкам музыки Чимарозы (в терцете из «Matrimonio segreto») и к чисто итальянскому «brio» в музыке Россини (дуэт из «Тurсо in Italia») и Доницетти (дуэт из «Elisir d’amore»), флорентийские фельетонисты пленились более всего грациозным исполнением романсов и видят неразрывную связь между симпатически-нежным голосом артистки-любительницы и столько же симпатическою ее наружностью: «Слышать ее мало; ее надобно слышать и видеть; вся музыкальность ее души передается оттенками ее игривой физиономии, фантастически-воздушной п неуловимой в очертаниях; как в ее логике есть всегда что-то пленительно-грустное, так и в голосе ее слышится постоянно слеза, то явная, то затаенная» ¹⁰.

Особенно выделяет Серов на основании итальянских рецензий роль романсовой лирики в репертуаре певицы: «Итальянцы вообще до романсов небольшие охотники и тонкой салонной музыки не понимают. Тем больше чести Л. И. Беленицыной, что она своим одушевленным исполнением заставила своих слушателей — по их собственному сознанию — полюбить этот род музыки, для них почти чуждый...

Какие именно из романсов русских были исполнены г-жею Беленицыною во флорентинских концертах, узнать это из итальянских фельетонов невозможно. Только один журнал сообщает программу одного из концертов (а их было четыре или пять), но и там означены, между прочим, только французские романсы, сочиненные в России, а именно: «Jamais», «La Valse» — А. С. Даргомыжского, «Le rêve du cœur» — г. Леви и «Dis-lui» — г-жи Зыбиной.

По всей вероятности, из романсов Глинки и А. С. Даргомыжского Л. И. Беленицына и в Италии пела очень многие, потому что особенно хорошо поет этого рода музыку. Но для итальянских фельетонистов это было

_________

9 декабря 1857 года: «Помните, какой приятный вечер провели мы в исполнении его чудных кантат и мелодий? Как он остался поражен вашей способностью читать ноты и быстро вникать в намерения автора!» («А. С. Даргомыжский. Избранные письма», с. 53.)

⁸ Там же.

⁹ Это письмо Беленицыной было напечатано в «Музыкальном и театральном вестнике» (1856, 22 июля, № 29) под названием: «От любительницы музыки из-за границы по поводу оперы «Русалка» г. Даргомыжского» и с подписью: «NN». В сноске, заключавшей письмо, сказано: «Почитательница таланта г. Даргомыжского, к сожалению, скрыла свое имя». Однако тогда же А. Н. Серов, являвшийся редактором музыкального отдела «Вестника», в письме к Даргомыжскому от 23 июля 1856 года писал: «Как Вам показалось письмецо из-за границы? Очень мило по мысли и мне кажется, что это — Беленицына» (см. «Письма А. Н. Серова к А. С. Даргомыжскому» в кн.: «Невский альманах», вып. 2. П., 1917).

¹⁰ А. С. Успехи одной из соотечественниц наших в Италии. «Санкт-Петербургские ведомости», 1857, 7 июня.

¹¹ У Даргомыжского романс называется «Au bal».

И. Н. Кармалин
Публикуется впервые
(Пушкинский дом, архив Стасовых)

делом решительно посторонним. Поглощенные вниманием к исполнительнице, которая с первого же раза сделалась царицей музыкального сезона и украшением лучших обществ, — они не заботились нимало, чья музыка исполняется. «В словах романсов, — замечают они, — должно быть, везде шла речь о любви, иначе madamigella Amata не пела бы с таким выражением» ¹².

Получив сообщение об итальянских концертах Любови Ивановны, Даргомыжский писал ей 16 августа 1857 года: «Как я рад за вас, за все ваши разнородные успехи Зная, до какой степени они для вас упоительны, я охотнее переношу отсутствие ваше здесь. Более всего благодарю вас за известие, что вы — не невеста ни итальянского графа, ни испанского гранда» ¹³.

В начале апреля 1857 года Беленицына выехала из Флоренции, побывала еще в Риме, Париже, Варшаве и в мае 1858 года прибыла с семьей в поместье на Волыни вблизи Влодавы. Отсюда она ездила в январе 1860 года в Одессу и затем жила почти всю остальную часть года в Житомире. Везде, от Парижа до Житомира, она выступала или в домашней обстановке, или в открытых концертах и всюду широко пропагандировала музыку Даргомыжского. Из французской столицы она писала композитору 20 ноября 1857 года: «Так же, как и прежде и всегда, люблю Вас, пою и восхищаю Вами, переданным в Ваших чудных звуках!» ¹⁴

Сведения о концерте в Одессе попали в петербургскую печать. В начале 1860 года «Театральный и музыкальный вестник» сообщил в отделе «Вести отовсюду»: «Недавно преобразованное филармоническое общество в Одессе дало перед масляницей первый частный концерт для членов в зале биржи. В концерте участвовали преимущественно любительницы — члены общества. Оркестр, составленный из любителей и театральных музыкантов, под управлением Тедеско исполнил увертюру Мендельсона к "Рюи Блазу" и Пятую симфонию Бетховена. Затем следовало соло на фортепиано и пение. Замечательное впечатление произвела девица Л. Беленицына — член общества. Она исполнила романс Дездемоны из оперы "Отелло" и два русских романса Даргомыжского: "Любила, люблю я, век буду любить", посвященный Л. И. Беленицыной, и "Моя милая, моя душечка", которые, по общему желанию, были повторены. В заключение, по просьбе многих дам-членов, г-жа Беленицына спела еще несколько французских и неаполитанских романсов, аккомпанируя себе на фортепиано. Пение г-жи Беленицыной. особенно в русских романсах, произвело фурор; музыкальная декламация этой любительницы может служить образцом пения русских романсов. В Одессе немногие знают имена Глинки, Верстовского. Даргомыжского, а тем более их произведения, и потому пение г-жи Беленицыной имело всю прелесть новизны. Г-жа Беленицына была известна у нас в Петербурге как талантливая любительница пения» ¹⁵.

На Волыни Любовь Ивановна нашла еще одну область применения своего музыкального дарования: она стала записывать народные песни. Уже в сентябре 1859 года Беленицына послала в Петербург Даргомыжскому двенадцать своих первых записей. Отношение ее к этому делу было исключительно серьезным, о чем свидетельствует яркое письмо к другу-композитору, сопровождавшее в октябре 1859 года новую партию фольклорных записей ¹⁶. Беленицына разыскивала старинные песни, стремилась отбирать художественно наиболее ценные и даже делала опыты их гармонизации.

Можно предположить, что определенный стимул к собирательской деятельности Любови Ивановны был дан

_________

¹²А. С. Успехи одной из соотечественниц наших в Италии «Санкт-Петербургские ведомости», 1857, 7 июня.

¹³ «А. С. Даргомыжский. Избранные письма», с. 50.

¹⁴ Письмо не опубликовано и хранится в Ленинграде в Рукописном отделе Государственной Публичной библиотеки имени М. Е. Салтыкова-Щедрина (далее сокращенно — РО ГПБ).

¹⁵ «Театральный и музыкальный вестник», 1860, 28 февраля.

¹⁶ См.: Пекелис М. Даргомыжский и народная песня. М., 1951, с. 98‒99.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

И. Н. Кармалин Публикуется впервые (Пушкинский дом, архив Стасовых)

Содержание

И. Н. Кармалин
Публикуется впервые
(Пушкинский дом, архив Стасовых)