В настоящее время в нем сложилась поистине парадоксальная ситуация. Коллектив работает без главного дирижера, что ненормально и нетерпимо.

В Ереване часто и не без оснований вспоминают М. Тавризиана, бывшего в сороковых — пятидесятых годах главным дирижером театра и поднявшего музыкальную культуру оперных спектаклей на небывалую высоту. О его постановках «Аиды», «Пиковой дамы», «Аршака Второго» рассказывают как о легенде. Но так ли уж оскудели дирижерские кадры в сегодняшней Армении? В Ереване живут и работают такие признанные мастера, как А. Катанян и О. Дурян. Каждый из них занимал в свое время пост главного дирижера театра, а сегодня они лишь гости в его стенах, причем не частые.

А. Катанян проработал в опере пятнадцать лет, выпустил премьеры «Эдипа», «Консула», «Вестсайдской истории», немало способствовал вместе с бывшим тогда директором и художественным руководителем театра Э. Оганесяном творческому взлету коллектива. После премьеры «Консула» армянский музыковед М. Тер-Симонян, подчеркивая, что при внешней простоте партитура Дж. Менотти довольно трудна, писала о «ювелирной работе дирижера»: «каждая линия партитуры звучала выпукло, рельефно, тонко... Катаняну удалось добиться богатой гаммы звучания — от прозрачного, утонченного до густого, драматически насыщенного» ⁵. 

Трудно найти сколько-нибудь убедительное объяснение тому, что такой мастер оперной сцены занят сегодня лишь в единственном спектакле — «Саят-Нова» А. Арутюняна...

После окончания гастрольных спектаклей Ереванской оперы в Москве в 1969 году А. Хачатурян говорил: «Я очень рад приходу в театр выдающегося дирижера О. Дуряна и надеюсь, что он прочно утвердится в оперном репертуаре» ⁶. Через год с небольшим О. Дурян уже не работал в театре, успев осуществить за это время постановки опер «Аршак» и «Алмаст». Музыкант широкого творческого диапазона и заражающей эмоциональности, он работал увлеченно. Как не вспомнить здесь, что, приехав в конце пятидесятых годов в Советскую Армению, О. Дурян сразу же стал активным пропагандистом классики советской музыки — А. Хачатуряна, творчества современных национальных композиторов — Э. Мирзояна, Дж. Тер-Татевосяна. Как не вспомнить о его работе во главе Государственного симфонического оркестра Армении, которую отличала та же увлеченность, что и в оперном театре, те же многолюдные репетиции? 

Конечно, трудно со стороны судить о сложных взаимоотношениях того или иного мастера с коллективом. Тут решает не только талант, но и характер, и способности волевого организатора, и многое другое. И все же невольно напрашивается мысль: не была ли повинна в уходе двух крупных дирижеров царящая в театре атмосфера? По мнению Т. Сазандарян, Проработавшей в театре три с половиной десятилетия, в коллективе нет сегодня настоящей творческой обстановки, художественный совет собирается нерегулярно, а главное, не принимает принципиальных решений, «не желая кого-нибудь обидеть». В театре недостаточно вокальных консультантов, пианистов-концертмейстеров, редко проводятся внутренние конкурсы. Обо всем этом выдающаяся советская артистка говорила на состоявшемся в апреле 1972 года совещании по вопросам музыкального театра, созванном по инициативе Союза композиторов Армении.

В Ереване живет и работает еще один дирижер, чьим незаурядным талантом, тонким музыкальным чутьем, недюжинными познаниями по совершенно непонятной причине ни разу не воспользовались «спендиаровцы». Я имею в виду О. Чекиджяна, который, возглавляя Государственную академическую капеллу Армении, многократно выступал и как симфонический дирижер; Чекиджян имеет к тому же богатый опыт работы в оперном театре (в прошлом он был художественным руководителем Стамбульской оперы).

Ныне работающие в театре дирижеры Ю. Давтян и Г. Тертерян — крепкие профессионалы, темпераментные музыканты. В артистической манере Г. Тертеряна, недавно прошедшего стажировку в ГАБТе, радуют ясность, пластичность жеста, умение поддерживать точный ритм сценического действия. Чуткое ощущение ансамбля с солистами особенно отчетливо проявилось в «Дон Кихоте», где Г. Тертерян аккомпанировал выступившим в партиях Китри и Базиля киевским гастролерам — В. Калиновской и В. Круглову.

Однако в целом успешную деятельность каждого из дирижеров (кроме Ю. Давтяна и Г. Тертеряна мне удалось услышать Г. Торикяна) тормозит отсутствие в коллективе общего музыкального руководства. Вокалисты и артисты балета отвыкли от постоянного контроля дирижеров спектаклей, ослабли «нити», связывающие их со сценой...

А теперь мне хотелось бы продолжить разговор о творческой обстановке и творческом «режиме» коллектива.

Оперную труппу составляют сегодня сорок два солиста. Казалось бы, немало. Однако, по признанию директора театра М. Хачатряна, не менее четверти из них практически бездействует. Некоторые вокалисты старшего поколения в течение сезона заняты всего в четырех-пяти спектаклях. А с другой стороны, молодежь подчас нелегко добивается права на выступление в ответственной оперной партии. К тому же труппа неровна по составу; в частности, почти катастрофически обстоят дела с басами (кстати, не только в Ереване). Их в труппе всего четыре, но в творческой форме зачастую оказываются лишь два — Г. Алавердян и Б. Греков. Нет басов и среди старшекурсников Ереванской консерватории, откуда театр главным образом черпает кадры. Не пора ли подумать о более смелом привлечении к конкурсам музыкантов из других городов страны?

_________

5 Тер-Симонян М. Впервые у нас. «Советская музыка», 1966, № 12, с. 75.

6 Газета «Коммунист». Ереван, 1969, 14 октября.

Другой аспект той же проблемы — необходимость бережного отношения к кадрам и рационального их использования. Приведу лишь два примера.

За последние годы из театра ушли талантливые молодые певцы В. Миракян и К. Малунцян. Почему? Ведь В. Миракян именно в Ереванском театре вырос в исполнителя центральных теноровых партий национального оперного репертуара, таких, как Capo в «Ануш», Ашуг в «Алмаст», Саят-Нова. К. Малунцян пришла в этот коллектив уже будучи лауреатом Международного конкурса вокалистов в Праге и имея, несмотря на свою Молодость, опыт концертных выступлений. Она успешно дебютировала в партии Татьяны, в предельно сжатые репетиционные сроки «вошла» в спектакль «Алмаст», где спела центральную партию. Однако за этим последовало длительное «молчание», актрисе практически нечего было петь. Как и в ситуации с дирижерами, не будем судить окончательно, не зная, да и не имея возможности узнать все факты. Позволительно, однако, вновь задать вопрос: не слишком ли часты подобные инциденты в армянской оперной труппе?

Балетная труппа страдает сходными «болезнями». Здесь также самым пагубным образом сказывается отсутствие главного балетмейстера. За последнее время с артистами балета работали К. Сергеев и Н. Дудинская («Лебединое озеро»), О. Виноградов («Ромео и Джульетта»), М. Мнацаканян (премьера одноактных балетов). Каждый из них приносил в коллектив свое представление о «лике» сегодняшнего спектакля, каждый предлагал свои художественные принципы. Несомненно, такая практика принесла определенную пользу. Но все же она ни в коей мере не заменяет регулярной и целенаправленной деятельности главного балетмейстера по выработке определенного творческого «почерка» труппы. Нельзя не согласиться с точно аргументированной статьей М. Рухкян, писавшей, что за последние несколько лет — после ухода из театра Е. Чанги — значительно снизилось внимание к единству пластического воспроизведения замысла хореографа, к ансамблю и технике артистов кордебалета ⁷.

Как показатель определенного творческого кризиса не может не внушать серьезной тревоги и репертуарная политика театра. Еще несколько лет назад на афише его значилось сорок пять названий. У коллектива хватало энтузиазма для одновременной работы над такими, к примеру, трудными и полярными по стилю и музыкальному языку спектаклями, как «Тангейзер» Вагнера, «Эдип» Стравинского и «Вестсайдская история» Бернстайна. Однако после того как театр один за другим покинули директор Э. Оганесян, главный дирижер А. Катанян и главный балетмейстер Е. Чанга, репертуар стал резко сокращаться, дойдя в 1970 году до семнадцати спектаклей. Правда, сегодня цифра возросла до тридцати, но этого для Еревана, с его почти миллионным населением и относительно малым количеством «проходящей публики» явно недостаточно. Больше трех-четырех премьер в сезон коллектив не выпускает. Да и то — какой ценой... 

Печальной традицией стала система авралов при работе над новыми спектаклями. Последние годы богаты юбилеями: столетия со дня рождения О. Туманяна и А. Спендиарова, столетие армянской оперы. К каждому из них готовилась премьера, и почти всякий раз, для того чтобы выпустить ее в срок, театр на два-три месяца закрывал свои двери посреди сезона, отменяя все спектакли. Работали только участники премьеры. Так были поставлены «Алмаст», «Ануш»... В результате спектакли, еще совсем недавно бывшие новыми (и, возможно, поставленные по такой же «методе»), после многомесячных «простоев» исчезали с афиши.

О системе авральной подготовки премьер хорошо знают в Министерстве культуры Армении — ведь именно здесь утверждают соответствующую смету, в которую включается стоимость и пустующего вечерами зала, и снимаемых с репертуара спектаклей. А ведь, к примеру, «Тангейзер» и «Консул» были поставлены замечательным мастером оперной сцены, болгарским режиссером Б. Афеяном. «Тангейзер» оформлялся талантливой, тонко чувствующей колорит немецкого средневековья болгарской художницей Т. Поповой, «Консул» — болгарским художником М. Михайловым.

Отмечая высокий художественный уровень первой на армянской оперной сцене вагнеровской постановки, ереванская газета «Коммунист» подчеркивала: «Спектакль действительно хорош, полезен и нужен зрителям. Он полезен для наших певцов. И еще он нужен нашему театру, потому что является важной вехой на его пути в деле освоения классического репертуара» ⁸.«Музыкой был рожден режиссерский замысел Б. Афеяна, — писал другой критик о «Консуле». — Спектакль подобной постановочной культуры — не частое явление на нашей оперной сцене» ⁹.

Можно было бы возразить, что со времени постановки «Тангейзера» или «Консула» прошло уже семь лет — срок достаточный для «амортизации» даже самого лучшего спектакля. Но, во-первых, оба они исчезли из репертуара, если можно так выразиться, «во цвете лет». А во-вторых, пассивная репертуарная политика театра — и об этом весьма остро говорилось на упомянутом выше совещании — особенно нетерпима еще потому, что под «жернова» ее систематически попадают произведения современных армянских композиторов. Можно еще как-то понять быстротечную жизнь на сцене прошедшей всего семь раз оперы Г. Ахиняна «Человек из легенды»: по мнению ереванских музыкантов ¹⁰, сочинение это не вполне удалось автору. Но чем объяснить равнодушие, с которым руководство театра рассталось с такими бесспорно яркими произведениями, как «Вечный идол» Э. Оганесяна ¹¹ или

_________

⁷ См.: Рухкян М. Премьера одноактных балетов. «Коммунист» . Ереван, 1972, 9 мая.

⁸ Худабашян К. Премьера «Тангейзера». «Коммунист», 1965, 28 июля.

⁹ Тер-Симонян М. Впервые у нас. «Советская музыка», 1966. № 12, с. 75.

¹⁰ См., например, статью: Берко М. Размышления после смотра. «Советская музыка». 1972. № 8, с. 41.

¹¹ Театр, правда, проводил работу по восстановлению «Вечного идола», но... в то время, когда отсутствовал его