Рубеж 1950–1960-х годов запомнился как вре­мя, исключительно насыщенное яркими событиями в концертной жизни Москвы. Привычным для москвичей стало записываться в многодневные очереди за билетами во время гастролей известных зарубежных исполнителей (с ночными дежурствами самых активных среди желающих попасть на концерт). Помнятся и тщетные взывания о «лишнем билетике» перед началом выступлений выдающихся советских музыкантов, любимых публикой, и массовые «прорывы» билетного контроля жаждущей впечатлений безбилетной молодежью. К этому времени восходит и пробудившийся интерес исполнителей и слушателей к новым течениям в современной музыке и творческим экспериментам, нарушающим традиции привычного «концертного ритуала». Многие события того времени зафиксированы в мемуарной литературе, корреспонденции, интервью. Тем не менее мне показалось ценным оживить собственные воспоминания, воссоздающие незабываемую атмосферу тех лет, и представить некоторые материалы из личного архива нашей семьи.

Мое поколение, к счастью, не застало кампании 1948 года, когда за «бессодержательность», «безыдейность», «порочные анти­народные формалистические извращения» критиковали «товарищей» Прокофьева, Шостаковича, Мясковского, а современная западная музыка характеризовалась как «отображающая маразм буржуазной культуры» ¹. Стравинский был окрещен «апостолом реакционных сил в буржуазной музыке» [11, 57]; сочинения Хиндемита и Бриттена расценивались как «набор диких созвучий», «крайнее декадентство во всех своих проявлениях». За пропаганду музыки нововенцев и Хиндемита жестко критиковался АСМ ².

В 1960-е годы мы — тогда студенты музыкальных училищ и консерваторий — стали свидетелями постепенного изживания последствий того печального времени. Одним из важнейших событий, повлиявших на ситуа­цию, стал приезд в СССР в 1962 году Игоря Стравинского. От него молодые композиторы услышали совершенно иные слова о последних направлениях в современной музыке, о значении новых техник композиции, о додекафонии. А уже в следующем сезоне (1963/1964) Мстислав Ростропович провел свой знаменитый цикл из одиннадцати концертов, представивший широкую панораму музыки для виолончели с оркестром разных эпох, в том числе современных авторов — Онеггера, Мийо, Согэ, Бриттена; из советской классики — Прокофьева, Шостаковича, Мясковского; из новой советской музыки — Хренникова, Хачатуряна, Вайнберга, Б. Чайковского и других.

Илл. 1. Сводная афиша цикла концертов М. Л. Ростроповича в Большом зале Московской консерватории «Концерты для виолончели с оркестром», сезон 1963/1964
Fig. 1. Summary poster for the series of concerts by M. L. Rostropovich at the Great Hall of Moscow Conservatory, “Concertos for Cello and Orchestra,” 1963/1964 season
Фото предоставлено Татьяной Барановой-Монигетти

В рамках этой концертной серии 12 марта 1964 года состоялась премьера Симфонии для виолончели и оркестра Бриттена с автором за дирижерским пультом. За свой грандиозный цикл Ростропович был удостоен Ленинской премии. Через два года, в 1966-м, на эпохальном «додекафонном» пленуме Сою­за композиторов СССР Кара Караев и Ро­дион Щедрин осмелились выступить с оправданием современных композиционных техник и призывом не смешивать технику и идеологию