Выпуск № 3 (448) | 1976 - страница 57

47. Н. А. Римский-Корсаков — В. И. Бельскому

Вечаша, 30 июня 1904.

Дражайший!

<...> II-е действие я сочинил вчерне все, а оркестровал до входа самих татар. Теперь для развлечения занимаюсь переделками в I и IV действиях, в сочинении и оркестровке.

Гора с плеч свалилась: уничтожил окончательно 2-ю тубу и flauto alto заменил обыкновенной флейтой¹. Инструменты эти, взятые как-то принципиально, а не по всамделишной потребности, давили меня и покою не давали. Теперь могу свободно продолжать оркестровку II-го действия, которую доведу до конца скоро. А там опять надо сочинять недостающее в III действии! Я разлюбил как-то сочинять. Видно, пора прекратить это занятие. Не огорчайтесь: «Китеж» досочиню все-таки. В прошлом письме я делал для Вас словесное изложение своей музыки и довел его до пения гусляра. Боялся, что Вам этим надоем, а оказалось, что угодил. Сегодня продолжу. Былина гусляра изложена в форме песни с двумя вариациями (всего три куплета) F-dur — d-moll. Во втором куплете участвует хор, прерывая течения F-dur’a — C-dur, cis-moll, B-dur h-moll’ными кусками. Затем следует хоровая сцена; хор по группам, тональность большей частью d-moll (²/₄). Затем первоначальная музыка, потом вожак, на этот раз в h-moll с внезапной модуляцией на c-moll (прежняя музыка медведя). Затем плясовая темка в c-moll (медведь пляшет), на фоне которой входят лучшие люди и ведут свой разговор. Вылетает из корчмы Гришка Es-dur — B-dur (³/₄) и его речи. Нищая братья просит милостыню (короткий хорик e-moll, ²/₄) и затем коротенькая пеcня g-moll, ²/₄— ³/₄; опять речитативы Гришки. Из cis-moll’я поворот на c-moll (опять медвежья пляска), пока Гришка уходит выпивать в корчму. За сим его песня (C-dur, ²/₄ vivace). Слышатся балалайки; после различных модуляций образуется окончательно хор G-dur с балалайками, под который въезжает поезд. Кода хора фугато со стреттой G-dur в ⁵/₈. Кончается довольно торжественно, но переходит в музыку Гришки, который прорывается. Феврония беседует с ним в 1-й раз в H-dur’e (³/₄), 2-й раз в C-dur’e (³/₄). У Кутерьмы музыка впоследствии припоминается в III и IV действиях. Кутерьму уводят. Свадебная песня A-dur — с балалайками и домрами². На третьем стихе она обрывается на муз[ыкальной] фразе татарского нашествия. Три группы прибегающего перепуганного хора имеют тональности fis-m[oll], a-m[oll] и c-moll. Размер ⁹/₈ с таким ритмическим делением:

а) 3+3+3

б) 2+3+2+2

в) 2+2+2+3

Затем большею частью энгармоническая музыка татар и Кутерьмы. Встречаются попевки из песен про татарский полон. Конец действия (молитва Февронии) F-dur — fis-moll на мотивах — китежском и третьего видения отрока. (Кстати — как зовут отрока? я не мог разобрать в Вашем письме. Напишите отчетливо и с ударением.) Самый конец действия a-moll, довольно внезапный.

Ну вот Вам! Правда, какая чудесная музыка!? По этой программе ведь и Иванов³ может таковую сочинить <...>

Ваш Н. Р.-Корсаков.

48. В. И. Бельский — Н. А. Римскому-Корсакову

[Боржом,] 13 июля [1904¹].

Золотой Николай Андреевич!

Как я Вам благодарен за Ваше письмо и за описание второго действия! Вам смешно, но разве Вы не испытываете удовольствия, когда просматриваете оглавление книги, которую Вам страстно хочется прочесть? Как вернусь домой, сейчас же прибуду к Вам послушать Ваших чудес. Вечная память альтовой флейте и второй тубе! И хоть покойники в своей краткой жизни успели Вам насолить и надоесть, но de mortius aut bene, aut nihil^*, и я позволю себе припомнить, как, бывало, та же альтовая флейта наигрывала соло в I действии, обещая своим тембром дивный эффект. Но бог с ними, — значит, так надо! <...>

Ваш целиком В. Бельский.

49. Н. А. Римский-Корсаков — В. И. Бельскому

Вечаша, 16 июля 1904.

<...> Черновую черновых всей оперы я кончил¹, теперь доинструментовываю II-е действие и сверх того кое-что изменяю и переделываю из сочиненного в наброске. III-е действие вышло длинное — более 1 часу. Вообще боюсь за некоторые длинноты. Кутерьма уж очень речист.

Будьте здоровы. Поклон супруге.

Ваш Н. Р.-К.

50. Н. А. Римский-Корсаков — В. И. Бельскому

Вечаша, 21 июля 1904.

Алмазный Владимир Иванович <...>

Дня через 2 думаю кончить оркестровку II-го действия и понемножку примусь за Ill-е. Одновременно делаю переложение II-го. Конечно, оркестровку III-го не успею докончить в Вечаше; хорошо, если удастся сделать всю 1-ю картину. На написание партитуры одного действия у меня всегда выходило 2 месяца, а до переезда в Питер скоро останется всего 1 месяц. Второе действие, как я писал, вышло очень большое.

Чувствую порядочное утомление; но что же я буду делать, если прекращу на время работу? Зачем игра слов? Малый Китеж разрушили татары, Великий Китеж исчез волею божьею, а мой «Китеж» — просто Китеж <...>

Страшно буду обрадован приездом Вашим в Вечашу; мне обо многом надо переговорить с Вами по части оперы, чего нельзя было сделать письменно. На многое нужно было решиться самому и при свиданья представить на усмотрение Ваше. Не разжигайте себя мыслью услыхать какие-то чудеса. Чудес никаких нет, а есть недурная музыка с одной стороны и великая сушь — с другой¹.

Будьте здоровы; привет супруге.

Любящий Вас Н. Р.-К.

51. В. И. Бельский — Н. А. Римскому-Корсакову

Батум^**, 1 августа 1904.

<...> Перед самой посадкой в поезд зашел на почту и получил Ваше письмо о черновом окончании «Невидимого града». Поздравляю. Вы пишете о какой-то великой суши, — это очень страшно, но, к счастью, я ни капельки не верю <...>

До скорого свидания!

Ваш В. Бельский.

_________

^*О мертвых [говорят] либо хорошо, либо ничего (лат.).

^**Слово «Батум» и обращение написаны по-грузински.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание