узкий практик, второй способен соотносить широкий круг явлений, глубже оценивать окружающее. В дискуссии были подняты, конечно, и многие другие вопросы, но они, впрочем, лак и названные мною, требуют специального освещения.

Второй «стол», более узкий по теме, был связан с фольклорными, точнее, этнологическими проблемами.

Третий «стол» — «Музыковедение сегодня» собрал большую аудиторию. Десять участников «чемпионата французской борьбы» разместились на сцене. Каждый из слушателей, сидящих в зале, имел право задать вопрос и в течение трех минут выступить в дискуссии. Помимо разнообразных частных вопросов, всплывавших в процессе спора ученых, три проблемы находились в центре внимания: создание всеобщей (универсальней) истории музыкальных культур (конкретный результат Московского конгресса ММС!); соотношение социального и художественного начал в создании музыковедческих трудов; эстетические принципы современного анализа и музыковедения. Более подробный ход дискуссии также можно осветить лишь в отдельной статье. Отмечу лишь, что в решении всех проблем наглядно столкнулись позиции музыковедов-марксистов и представителей современного буржуазного музыковедения (с разными его оттенками). К первым можно отнести З. Лиссу (Польша), Г. Гольдшмидта (ГДР), К. Бёмера (Голландия) и автора этих строк; вторые были представлены К. Дальхаусом (ФРГ) и Р. Стефаном (Западный Берлин), А. Ринджером (США). В прениях участвовали Я. Масгард (Дания) и Б. Брук (США).

Р. Стефан — активно и темпераментно и К. Дальхаус — более академично и сухо, но и более глубоко, — доказывали несостоятельность социальной детерминированности явлений искусства, сводя задачу историка лишь к «систематизации фактов». Стефан, кроме того, говоря об историко-эстетической оценке произведения, утверждал, что главное не в том, должно ли оно быть «прекрасно», а в том, «ново» пи, «актуально» ли оно, соответствует ли «требованиям исторического момента»; последняя формулировка Стефаном не была расшифрована и потому звучала абстрактно, вне зависимости от того, кто и с каких позиций (а они, разумеется, разные в каждый исторический момент) предъявляет эти требования и в чем их суть. Лисса, Гольдшмидт, Бёмер (последний говорил содержательно, интересно, но порой, быть может, с оттенком некоторой вульгаризации и прямолинейности) и я опровергали это положение. Тот же Стефан и — более осторожно — Дальхаус отвергли возможность подготовки «Истории музыкальных культур мира».

Я выступал первым по третьей теме, выдвигая проблему (и доказывая ее актуальность) системного метода музыковедческого анализа, утверждая возможность в ряде случаев принять и структуральный метод, однако с тем, чтобы «низшим уровнем» иерархии структуры, музыкальной микроячейкой (единицей) были не отдельные звуки или интервалы, а интонация — в асафьевском ее понимании. Говоря о достижениях советского музыковедения, я отмечал в первую очередь свойственный нашим ученым аналитический подход к музыкальному произведению, как к внутренне-динамическому явлению, внутренне-подвижной структуре. К сожалению, мои ссылки на работы Б. Асафьева, Ю. Тюлина, Л. Мазеля, В. Бобровского и других советских авторов не были достаточно эффективными, так как, увы, эти труды совсем не знакомы зарубежной читательской аудитории. И проявленный к ним на конгрессе интерес заставляет нас безотлагательно стимулировать быстрейший их перевод и пропаганду за рубежом. В первую очередь, по моему мнению, этого заслуживают книги Асафьева «Музыкальная форма как процесс» и сборник наиболее концепционных статей советских музыковедов.

Во время дискуссии по моему выступлению не обошлось без провокации: некий Ф. Загиба, чешский эмигрант, взял слово и, не касаясь, разумеется, существа дела, позволил себе клеветать на советскую музыкальную культуру, советское музыкальное образование. Я ответил коротко, но резко. Попытку оратора продолжить спор прервал председательствующий Г. Эш, и дискутант-провокатор через три минуты покинул зал, не встретив желанной ему поддержки со стороны присутствующих.

Открытие конгресса происходило во дворце, в присутствии датской королевы, торжественно и лаконично. Заключительное заседание Генеральной ассамблеи конгресса началось с приветствия, которое я произнес от имени Международного Исполкома. Это был (пока что!) тот редкий случай в истории музыковедческих форумов, когда советский делегат выступил на конгрессе от имени международной организации. Президент Курт фон Фишер принес большую благодарность за приветствие и (позднее) выразил большое сожаление, что корпорация советских музыковедов до сих пор не входит в общество. Новым президентом его избран Э. Ризер (Голландия).

Следующий конгресс Общества состоится в 1977 году в Беркли (США); между конгрессами в 1973–1974 годах соберутся международные симпозиумы по проблемам социологии (Югославия) и семантики в музыке (Швейцария).

В дни конгресса состоялись концерты преимущественно скандинавской музыки. Не могу сказать, что они произвели на меня большое впечатление, хотя, конечно, отдельные эпизоды и были интересными. Наряду с малопривлекательным «ретроспективным» академизмом (Ф. Вален) создается новый «академизм» — в многочисленных произведениях (преимущественно на культовые темы). Существуют и различные эпигоны К. Пендерецкого, выступающие с речевыми хорами и сонористико-алеаторическими произведениями, в которых уже знакомые звуковые «лесенки»-наложения чередуются с «фоническими» крещендирующими «вилками». Художественных открытий услышать не пришлось... Может быть, это и закономерно — в пределах, точнее в «шорах», модных нынче творческих манер? А может быть, сам выбор произведений был неудачен?..

Б. Диментман

НОВАЯ ВСТРЕЧА МУЗЫКАЛЬНЫХ ПЕДАГОГОВ

Летом этого года в Тунисе состоялась Десятая конференция Международного общества по музыкальному воспитанию (ИСМЕ). Работники музыкального центра Туниса во главе с его руководителем, композитором Салах эль-Махди приложили большие усилия к тому, чтобы она прошла успешно. Естественно, что по своему составу конференция в Тунисе оказалась значительно скромнее московской: в ней приняло участие около 500 делегатов из 38 стран и 20 исполнительских групп ¹.

Ведущая тема нынешнего собрания — «Музыка и общество. Музыкальное воспитание в его эстетическом и социальном контексте» — обсуждалась как на пленарных, так и на секционных заседаниях. Кроме того, на секциях поднимались такие вопросы, как «Научные исследования в области музыкального воспитания», «Музыка и музыкальное воспитание, основанные на незападных культурных традициях», «Музыкальное воспитание и подготовка учителя», «Фортепиано — универсальный инструмент», «Проблемы составления школьных программ по музыке», «Роль аудио-визуальных средств в музыкальном воспитании», «Молодежь и деятельность концертных организаций», «Музыкальная терапия» и некоторые другие. К сожалению, опыт организации «Круглого стола композиторов», успешно начатый в Москве, в программе Тунисской конференции продолжения не нашел.

В качестве докладчиков в Тунисе выступили П. Михель (ГДР), Э. Сёни (Венгрия), X. Лахертова (Польша), Э. Краус (ФРГ), Ч. Гэри (США), Дж. Литтл (Канада) и от нашей страны А. Джаббаров и И. Карагезян. Были прочитаны также доклады Д. Кабалевского и В. Виноградова, из-за болезни не присутствовавших на конференции.

На этот раз Советская секция ИСМЕ, учитывая нужды таких развивающихся стран, как Тунис, решила представить доклады, обобщающие главным образом опыт музыкального воспитания в республиках Средней Азии и Закавказья. И действительно, открывая конференцию, министр культуры и информации Туниса Ф. Клиби обратил внимание ее участников на проблемы, которые наиболее актуальны для его страны, в частности на проблему создания национальных музыкальных кадров. Именно ей были посвящены доклады В. Виноградова «Роль национальных традиций а музыкальном образовании» и А. Джаббарова «Проблемы музыкального воспитания в республиках Советского Востока». Развитие музыкальных культур народов Средней Азии обоими авторами рассматривалось на основе синтеза национальных традиций и достижений музыкальных культур других народов. Сходные соображения высказали, правда в менее развернутой форме, представители некоторых других стран, в частности Л. Казилаг (Филиппины), М. Хамано (Япония), Д. Симен (Новая Зеландия).

О замечательной традиции глубокого уважения русских и советских композиторов к музыкальным культурам других народов, о создании названными композиторами ярких произведений на темы и сюжеты, почерпнутые из жизни этих народов, шла речь в докладе Д. Кабалевского. В качестве примера такого рода сочинения, созданного в последние годы, докладчик назвал ораторию латышского композитора М. Зариня «Махагони», посвященную герою национально-освободительного движения народов Африки Патрису Лумумбе. Участники конференции познакомились с фрагментами из этого произведения и тепло приветствовали ее автора, вошедшего, как уже говорилось, в состав советской делегации.

На секции, где обсуждались проблемы концертной работы с молодежью, большой интерес вызвал доклад И. Карагезян о деятельности Ереванской филармонии школьника. За десять лет существования филармония накопила поучительный опыт организации концертов для школьников разного возраста, подчинив свои программы определенным педагогическим задачам. Об опыте проведения симфонических концертов для молодежи рассказал А. Люцак (Польша).

Уже на Московской конференции ИСМЕ можно было обнаружить сближение позиций представителей музыкальной педагогики разных стран по ряду важных вопросов. Нынешняя Десятая конференция подтвердила эту тенденцию. Так, в частности, общепринятым в настоящее время можно считать взгляд на музыку как на одну из важнейших частей учебно-воспитательного процесса общеобразовательных учебных заведений (конечно, данное положение не везде претворяется в жизнь). Однако нельзя забывать (и Тунисская конференция еще раз напомнила об этом), что цели и задачи музыкального воспитания понимаются подчас различно.

Здесь пока единства нет, напротив, есть явное деление на два, условно говоря, лагеря. В одном ил них те, кто считает, что общество должно направлять музыкальное воспитание по определенному пути, использовать музыку в целях повышения культурного и нравственного уровня молодежи. (Такова, в частности, позиция советских педагогов.) В другом — те, кто задачу музыкального воспитания видит лишь в создании условий для музыкального саморазвития личности вне зависимости от того, в каком направлении идет это развитие. 

Если первая точка зрения была отражена в выступлениях представителей социалистических стран, а также в докладах М. Хамано (Япония), Д. Маклера (Канада), П. О’Силлина (Ирландия), то противоположный взгляд,

_________

Автор статьи — ответственный секретарь Советской секции ИСМЕ.

¹ Советский Союз представляли композитор М. Заринь, музыковед А. Джаббаров, директор Ереванской филармонии школьника И. Карагезян и автор этих строк.