Выпуск № 2 (363) | 1969 - страница 33

но народная песня: пропаганда ее — их прямая, непосредственная обязанность. Нужно вернуть русской народной песне, танцу, пляске их первозданную чистоту и величие. Что касается форм и жанров бытования фольклора в условиях современности, то их нельзя никак декретировать.

Н. Мешко говорила о том, что в практику обращения с музыкальным и хореографическим наследием народа, к сожалению, не введено понятие «запрещенных приемов». Хочется продолжить и развить эту мысль: нормы, считающиеся очевидными и общепринятыми по отношению к памятникам живописи, скульптуры, прикладных искусств, архитектуры и литературы, почему-то не распространяются на область музыки и хореографии. Никому из реставраторов фонтанов, скажем, в Петродворце не пришло в голову заменить одну из статуй более современной (даже дико писать об этом). Но почему-то можно «шикарно» представить в лицах, к примеру, русские песни «Коробейники» или «Семеро зятьев», хотя всем, и в первую очередь художественным, руководителям хоров, постановщикам и исполнителям, доподлинно известно, что в народе песню (за исключением игровой-хороводной) никогда не разыгрывали.

Никому не придет в голову строить филиал Госцирка в помещении храма Василия Блаженного. Но почему-то прекрасную народную пляску «Камаринскую» можно трактовать, как сценку балаганного пошиба, в которой русский народ предстает этаким пьяненьким лапотным простофилей (Хор имени Пятницкого) Никто не берет на себя смелости «прикрыть» собственной живописью утраченные фрагменты рублевских шедевров. Но почти каждый композитор, занимающийся обработкой русских народных песен для хора, озабочен не сохранением своеобычности данной мелодии, а стремлением «подтянуть» ее до уровня развитой красочно-колористической палитры мажоро-минорной системы. Иные «специалисты» по народному творчеству на местах на скорую руку переделывают древнейшее ритуальное действо «Кострома» в злободневный скетч, а фрагмент курского свадебного обряда в нечто, подобное сцене из оперы. И это появляется в программе фольклорного концерта в качестве подлинников...

А вот одним из величайших, на мой взгляд, секретов выразительности народного пения — «цепным дыханием» — не владеет ни один профессиональный русский народный хор (за исключением коллектива Всесоюзного радио и воспитанников отделения народного хорового пения Института имени Гнесиных).

Некоторые говорили о необходимости повысить профессиональный уровень народных хоров. На мой взгляд, речь должна идти совсем о другом. Мастерство большинства певцов и танцоров достаточно высоко, только оно не имеет ничего общего с подлинно народным профессионализмом. И дело здесь в том, что само это понятие — профессионализм — мы не склонны применять по отношению к народному музыкальному и хореографическому искусству, хотя признаем правомерность его, когда говорим о древнерусской народной литературе, живописи, архитектуре и прикладных ремеслах. Анонимность, отсутствие фиксации в музыкальном фольклоре являются специфическими особенностями, обусловленными историей, а вовсе не признаком непрофессиональности. Нам постоянно приходится читать в рецензии фразы типа следующей: «...и простая, неприхотливая народная мелодия, выйдя из умелых рук композитора, как бы обрела второе рождение, заиграв разнообразными красками». Фраза эта стала стереотипной и не вызывает у нас стыда и обиды за родную русскую песню. Зато как мы стыдимся слова «музей» применительно к народному хору — хранителю живых фольклорных традиций. Понятие музейности здесь отождествляется с нежизненностью, закостенелостью, как будто не вечной жизнью живут для народа шедевры Третьяковской галереи, Русского музея, сокровища Эрмитажа, архитектурные ансамбли Новгорода и Пскова, древний Московский Кремль и множество великих творений гения русского народа...

Неправильный подход к фольклору, недооценка его в коллективах русских народных хоров, быть может, наиболее остро сказывается в двух, полярно противоположных, на первый взгляд, тенденциях (вероятно, неосознанных). С одной стороны, стремление «приукрасить», «упорядочить», «облагородить» народное искусство с помощью целого арсенала чужеродных академических выразительных средств (в качестве примера сошлюсь на упомянутые галантно-сусальные музыкально-хореографические «лебединые» сцены). С другой стороны, тенденция принизить нравственно этическое начало в «картинах», отражающих, по мысли постановщиков, народное веселье, показать или «дурашливую лапотную» Русь, или головоломный каскад трюков. Думается, обе эти тенденции идут из далекого прошлого, выражая две классово чуждые нам точки зрения: первая — восходит к помещичьему крепостному театру с его стремлением изобразить изящных «пейзан» вместо грубых отечественных «холопов»; вторая — отражает вкусы разгульного купечества, «за свои деньги» желающего, чтобы «подлые артисты» и колесом прошлись, и каленое железо проглотили, и «цыганочку» сплясали, при случае и «русского». При всем различии этих точек зрения они единодушны в своем неуважении к русской народной культуре.

Итак, единственно возможный путь развития русских народных хоров — возврат к подлинной народной песне. Таков единодушный вывод большинства участников совещания. В связи с этим был высказан ряд предложений, а именно: повысить научный уровень собирательской и исследовательской работы в области фольклора — создать Институт русского фольклора; установить прочную и постоянную связь между фольклорными коллективами, исследователями народного творчества и профессиональными русскими народными хорами. Последние тоже должны заниматься поисками, изучением народных песен у себя в области, в крае, с тем чтобы как можно полнее отразить местные особенности в своем репертуаре, исполнительской манере, в костюмах. Нужно чаще создавать цельные тематические программы, посвященные отдельно старинной крестьянской, отдельно рабочей и революционной, современной песням.

Поют воронежские певцы

Было предложено регулярно проводить зональные и областные фестивали — празднества народного искусства в таких городах, как Суздаль, Владимир, Новгород, Ярославль. Особо подчеркивалось значение идейно-воспитательной работы во всех организациях, занимающихся пропагандой фольклора. Необходимо повсюду прививать принципиально иное, значительно более уважительное к нему отношение.

Основной успех прошедшего совещания заключается в том, что оно дало возможность трезво проанализировать и сформулировать ряд недостатков, типичных для многих коллективов, и наметить пути улучшения их работы. В том, что такое улучшение может быть достигнуто, убеждают лучшие номера из показанных программ. Это курская пляска «Тимоня» в Хоре имени Пятницкого (постановка Т. Устиновой, музыкальная обработка А. Широкова, слова А. Владимирова, художественный руководитель хора В. Левашов); это «Северное играньице» (постановка Л. Бордзиловской) и «Печорские беседы» (сценарий и обработка А. Абрамского, постановка М. Годенко) в Северном хоре, руководимом Н. Мешко, где ведутся удачные поиски воплощения народной певческой манеры русского Беломорья; это «Калиновские частушки» и Сюита из уральских песен о гражданской войне в Уральском хоре (руководитель В. Горячих); это старинные воронежские страдания «Проходили, прогуляли», «Ай да дули» и оригинальная, но написанная в истинно народном духе песня «Девчоночка-Настёночка» (музыка и слова Н. Поликарпова) в Воронежском хоре (руководитель А. Мистюков). Словом, основа для успешной работы есть. Цели и задачи ясны. Пожелаем коллективам русских народных хоров дальнейших успехов.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Поют воронежские певцы

Содержание