Выпуск № 2 (363) | 1969 - страница 36

оплата и возможность заниматься только филармоническими концертами привлечет в ряды их организаторов больше культурных, толковых людей. Это было бы прекрасно!

Много уже говорилось и писалось о том, какое большое значение для исполнителей-гастролеров имеют те условия, в которых проходят их поездки. Справедливости ради надо признать, что в последние годы случаев невнимательного отношения к артистам, к их нуждам становится все меньше. Об одном настоящем примере хорошего тона я просто не могу не рассказать. Как приятно быть гостем Омской филармонии! Прямо в аэропорту или на вокзале вам вручается конверт, содержащий бланк, где указаны дата, место и время каждого вашего выступления в городе, небольшой рекламный проспект с перечнем учреждений и номеров телефонов, которые могут вам понадобиться, и, наконец, транспортная заявка, где вы сами должны указать, куда и когда вы хотите уехать из Омска. Таким образом, с самого начала гастролей у вас возникает приятное сознание того, что вы нужны, вас ждут, о вас позаботились. Кстати говоря, такому началу полностью соответствует и вся дальнейшая организация выступлений гастролеров в Омске.

Положительным примером, заслуживающим самого широкого распространения, может послужить опыт Брянской филармонии, где активно действует общественный художественный совет, состоящий из постоянных слушателей и любителей музыки. Совет обсуждает выступления гастрольных исполнителей, доводит «общественное мнение» до сведения дирекции филармонии, совместно с нею подводит итоги концертного сезона, обсуждает перспективы будущего сезона и т. д. Члены совета помещают в прессе рецензии на концерты, помогают в организации аудитории. Все это создает вокруг деятельности филармонии атмосферу общественной заинтересованности. Подобный же слушательский актив есть и в Перми, где активисты помогают даже распространять билеты на концерты. Мне кажется, что для большинства филармоний тесное сотрудничество со слушательским активом, создание общественных художественных советов может стать серьезной опорой.

Коль скоро мы решили рассматривать нашу гастрольную деятельность в двух аспектах — концертно-исполнительском и пропагандистском, то и форму наших выступлений необходимо привести в соответствие с этим. Как мы должны встречаться с менее подготовленной аудиторией? Об этом нужно подумать каждому. До сих пор основной формой встречи исполнителя-гастролера с публикой был сольный концерт. Но соответствует ли эта традиционная форма, введенная еще Листом 130 лет назад, новым, невиданным по масштабу демократическим задачам, стоящим перед нами? По моему убеждению, далеко не всегда и не во всем. Строгая академическая обстановка камерного концерта, привычная для знатоков, у непосвященного слушателя может вызвать подчас ощущение отчужденности и от исполнителя, и от музыки. Для такого слушателя нужно создать несколько иную атмосферу, нужно помочь ему преодолеть эту отчужденность. Подобной цели, на мой взгляд, лучше всего служат выступления исполнителей с комментариями к исполняемым произведениям. Такая идея уже возникла у многих музыкантов, но свое законченное воплощение впервые получила на телевидении в цикле передач «Беседы у рояля». Эта форма занимает как бы промежуточное положение между сольным концертом и лекцией-концертом. Сочетая в себе ряд достоинств того и другого, беседы дают возможность избежать некоторых недостатков, свойственных обычным лекциям-концертам (например, разрыв во времени между разговором о музыке и самой музыкой, контраст между лекторской патетикой и невыразительной игрой иллюстратора, ограниченность содержания лекции биографическими сведениями о композиторе и перечнем его сочинений). Исполнитель же, беседуя за роялем, исходит из самой музыки. Он может раскрыть программу произведения, рассказать об основных образах и тут же воспроизвести их в звучании, проиллюстрировать изменения, происходящие с этими образами в процессе развития музыкальной формы, сделать необходимые обобщения. Такой доверительный разговор неотразимо воздействует на слушателя, всегда находит живой отклик в его душе, помогает ему сбросить оковы предубеждения и недоверия, побороть душевную инертность, пробуждает воображение.

Мне пришлось быть своего рода «испытателем» формы бесед у рояля на концертной эстраде. Два года назад я совершил большую поездку по Дальнему Востоку и все двадцать четыре концерта сопровождал такими беседами. Я убедился в большой перспективности этой формы, в ее необходимости. Не случайно в Гастрольбюро и Министерство культуры пришло немало писем, в которых слушатели просили, чтобы как можно больше исполнителей практиковали подобные беседы. С тех пор еще несколько музыкантов, принимавших участие в телевизионном цикле, выразили желание использовать эту форму в своих гастрольных поездках, но из-за трудностей организационного порядка им не удалось осуществить свой замысел. Хочется верить, что и филармонии, и наши руководящие учреждения всячески поддержат это нужное начинание.

Я, естественно, отнюдь не призываю к тому,

чтобы уменьшить число обычных сольных концертов. Речь идет о том, чтобы наряду с этой основной формой концертной работы развивались и другие, более демократические.

Общение с исполнителем — неутолимое желание всякой аудитории. Как интересно слушателям бывает узнать о каких-то фактах биографии исполнителя, о его творческих устремлениях и взглядах на те или иные явления музыкальной жизни, о международных конкурсах и зарубежных гастролях. Бывает иной раз, что после концерта прямо в зале стихийно возникают собеседования с ответами на вопросы, разговор «по душам» о самом разном. Подобные встречи проходят в удивительно теплой, сердечной атмосфере, надолго остаются в памяти. Мне кажется, любой, даже самый «неразговорчивый» исполнитель в состоянии подготовить себя к такого рода обмену мнениями. Я знаю, что некоторые мои коллеги, в порядке личной инициативы, устраивают встречи с юными музыкантами — студентами училищ и консерваторий, выкраивая два-три часа из очень ограниченного запаса гастрольного времени. Формы здесь также возможны самые различные: собеседование и ответы на вопросы, методические консультации для педагогов, наконец, открытые уроки, вызывающие обычно наибольший интерес. Подобное приобщение к высотам исполнительской культуры, непосредственный контакт с известными музыкантами очень ценны как для учащихся, так и для педагогов. Кстати, и для исполнителя такой разговор с пытливой и чуткой студенческой аудиторией может оказаться серьезной проверкой собственной эрудиции, профессионализма, широты мышления. Вопрос об организации регулярных встреч исполнителей со студентами-музыкантами мне кажется достаточно важным, чтобы обсудить его с участием всех заинтересованных сторон. Во всяком случае я призываю своих коллег к проявлению большей заинтересованности и инициативы в этом деле.

Явственно слышу раздраженные голоса иных исполнителей, заявляющих, что они не могут и не будут разговаривать с публикой, что это не их дело, что их этому не учили. Знаю прекрасно, что могут быть музыканты, действительно не умеющие говорить о музыке, общаться с аудиторией, и, конечно, лучше совсем не делать этого, чем делать плохо. Но я убежден, что девяносто процентов наших исполнителей просто никогда не пробовали своих сил в таком плане и поэтому не знают своих возможностей. А многие еще не поняли глубокого смысла, современности и своевременности новых пропагандистских форм. Да, нас в консерватории, действительно, многому, к сожалению, не учили, чему потом с необходимостью учит практическая деятельность, сама жизнь. Но между прочим, Листа и Шумана или Чайковского, наверное, тоже никто не обучал литературному ремеслу, однако глубокое осознание ими требований жизни, необходимости пропаганды передовых демократических идей в музыкальном искусстве, борьбы с филистерством, консерватизмом и реакцией сделало их всех блестящими музыкальными публицистами.

У нас в консерватории с первых месяцев обучения усиленно культивируется стремление студентов к сольной концертной работе. Отсюда отношение к любым другим формам музыкальной деятельности как к второстепенным, второсортным. Этот консерваторско-лауреатский снобизм мешает очень многим реально и трезво оценить свои возможности, занять свое «место в строю». Все хотят сразу же играть сольные и только сольные концерты. Но далеко не каждый, даже получивший лауреатское звание на каком-либо международном конкурсе, готов сразу вести концертную деятельность такого масштаба. Совсем не вредно было бы для многих молодых исполнителей, наряду с поощрительными сольными концертами, поиграть и в лекторийных программах, и в концертах цикла «Жизнь и творчество музыкантов». Восемь лет назад мне довелось быть первым из исполнителей, принявших участие в этом цикле, тогда только что созданном. В дальнейшем в нем участвовали многие ведущие солисты, в том числе М. Федорова, А. Бахчиев, Д. Паперно, Э. Миансаров, В. Жук, Р. Соболевский и другие. Благодаря их участию, интерес к этому циклу, успех его чрезвычайно возрос. Польза для дела была очень большая. Но в последние годы Москонцерт испытывает постоянные затруднения с формированием программ цикла, потому что ряд молодых исполнителей-лауреатов считает участие в нем ниже своего достоинства. Это позиция неверная, достойная сожаления.

Заканчивая разговор, мне хотелось бы подчеркнуть ту мысль, что новый подъем филармонической работы возможен лишь в результате совместных действий и усилий со стороны руководителей филармоний, организаторов филармонического дела и исполнителей, которые должны с большим пониманием отнестись к своей пропагандистской миссии. Наш народ вправе ожидать большей «отдачи» от их таланта, знаний и мастерства, и мы обязаны пойти навстречу этим ожиданиям.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание