Выпуск № 2 (363) | 1969 - страница 32

Подлинно народные произведения занимают в репертуаре хоров все меньшее место, уступая дорогу композиторским обработкам (качество которых не всегда соответствует художественным достоинствам самой песни), оригинальным произведениям и развернутым музыкально-хореографическим картинам, чаще всего слабо связанным с народными подлинниками. Под влиянием, с одной стороны, эстрады, а с другой — академических приемов профессионального хорового пения и классического танца происходит значительная нивелировка творческого облика народных хоров, утрата ими местных, областных стилевых особенностей не только в репертуаре, но и в решении сценических постановок. Иными словами, если дальше так пойдет дело, коллективы могут потерять моральное и фактическое право называться народными.

Наиболее ярким примером отступления от фольклорных традиций «по всем фронтам» (репертуар, хореография, драматургия сценического действия, костюмы, манера сценического поведения и т. д.) показалась программа Омского народного хора. Отдельные отлично спетые народные песни, например «На калине белый цвет» (обработка Е. Калугиной), «Как меня младу-младешеньку» (обработка Д. Шостаковича), «Не кукуй, кукушечка», теряются в потоке броских, почти по-цирковому ошеломляющих музыкально-хореографических номеров, таких, как «Масленница» (музыка Н. Пронина, слова Д. Чикова, постановка Я. Коломейского), «Омский медведь» (музыка Н. Пронина, слова Д. Лукашенко и В. Жукова, постановка Я. Коломейского), «Русская пляска» (музыка В. Кузнецова, слова Л. Шишко, постановка Я. Коломейского). Что касается музыкально-хореографической картины «Ленок» (музыка Н. Пронина, слова В. Жукова, постановка Я. Коломейского), то она как бы открыла серию «лебедино-утиных озер» (как полушутя называли «картины» такого рода многие участники совещания), с незначительными вариантными различиями кочующих из одной программы в другую. К сожалению, рамки статьи не оставляют места для подробного анализа существа недостатков Омского хора (многие из них уже рассмотрены в последней статье А. Колосова «Народным хорам — жить!» ²). Подобные ошибочные тенденции симптоматичны в той или иной степени и для других коллективов, но наиболее отчетливо выступают в Омском потому, что доведены в нем до своего логического завершения, Именно здесь русские плясуньи обряжены в мини-юбки и лыжные шапочки финского рисунка при общей цветовой гамме, напоминающей зал цейлонских карнавальных масок в Музее народов Востока, а хористки семенят японскими шажочками (шире нельзя: узкие вечерние платья). Здесь бессмысленно дурачатся в балете нелепые «Штепсель с Тарапунькой». Здесь в качестве «передового» современного репертуара преподносится такой «шедевр», как вальс-бостон «Я верю, ты придешь» (музыка В. Лавриненко, слова Н. Корчугановой), сопровождаемый световыми эффектами. Можно ли из концерта Омского народного хора вынести соответствующее истине представление о русской песне и пляске? Нет. Но обратимся за разъяснением к выступлению художественного руководителя коллектива Г. Пантюкова. «...Мы будем работать не ради фольклора, а для нашего зрителя...» — сказал он. В погоне за зрителем (даже не за слушателем!) большой коллектив артистов, обладающих незаурядными природными данными и мастерством, «наступает на горло собственной песне», теряет свой профиль. Не следует забывать о том, что зрители и слушатели бывают разные и самый факт их наличия еще не определяет правильности избранного коллективом творческого профиля (и у стриптиза есть восторженные поклонники!) Тысячу раз права Н. Мешко, когда она с трибуны совещания указала на подлинного массового слушателя-зрителя, в первую очередь — молодежь (того самого, который «с бою» берет право входа на фольклорные концерты). Потеря этой аудитории может стать непоправимой утратой для всех русских народных хоров.

*

Два концерта русского песенного и танцевального фольклора, приуроченные к совещанию, были, по мнению подавляющего большинства его участников, тем высоким образцом подлинного народного искусства и той единственно верной научной лабораторией, которая в принципе должна послужить основой для творческого поиска во всех профессиональных русских народных хорах. С 1966 года подобные концерты проводятся регулярно, им всегда сопутствует огромный успех (и всегда размеры зала — даже если это зал Института имени Гнесиных — не соответствуют наплыву слушателей). Думается, теперь уже можно говорить о возрождении традиции Е. Лицевой и М. Пятницкого — показа «поющей деревни» в городе, иными словами, пропаганды фольклора его творцом и исполнителем — народом. Новую «путевку в жизнь» этому незаслуженно забытому начинанию впервые дали фольклорная комиссия Союза композиторов РСФСР и кабинет народной музыки Московской консерватории. Тот восторженный прием, который оказали слушатели — а среди них были маститые знатоки народных песен и танцев — двум упомянутым концер-

_________

² См.: «Советская музыка», 1968, № 4.

там, лучше всяких слов опровергает искусственно созданное дискуссионное мнение о нежизнеспособности программ, построенных целиком на фольклорном материале. В неверности подобных взглядов нас убедило и выступление студентов Института имени Гнесиных, где недавно создано отделение народного хорового пения. Здесь под руководством таких выдающихся мастеров, как А. Юрлов, А. Руднева, В. Харьков, Е. Калугина и другие, готовятся кадры профессиональных руководителей народных коллективов. Это само по себе уже залог осуществления надежд и чаяний любителей нашей родной русской песни. Остается только пожелать молодежи, буквально поразившей слушателей проникновением в самую душу народного искусства, и в дальнейшем сохранять верность привитым им принципам и убеждениям.

Порадовало прослушивание некоторых записей Русского народного хора Всесоюзного радио под руководством Н. Кутузова. А такие обработки А. Абрамского, как, например, свадебная «Дитя мое, дитятко» и «Вологодские частушки», думается, представляют собой поучительный пример того, как надо в таких случаях обращаться с народной песней. Это работа знатока-реставратора, залечивающего раны, нанесенные песенной жемчужине временем, и заполняющего «белые пятна» материалом, который вытекает из природы самой песни. Именно такова, по нашему твердому убеждению, задача композитора, обрабатывающего народную песню: максимально достоверное воссоздание ее в том виде, в каком она звучит в народе. Между тем на совещании было высказано и такое мнение: считать профессиональные народные хоры одной из форм бытования и развития фольклора на современном этапе, а композиторские обработки и оригинальные произведения, созданные на народной основе, — фольклором.

Говорилось, что, поскольку песня не музейный экспонат, а живой, развивающийся организм, постольку и народные хоры должны исполнять ее преимущественно в «улучшенном», а не оригинальном, «закостенелом» виде. При этом делались ссылки на Глинку, Прокофьева, которые, как известно, черпали вдохновение и материал из народной музыки. Далее следовал вывод о необходимости слияния народного и профессионального творчества в конкретной практике русских народных хоров. Подобная точка зрения, думается, вносит теоретическую путаницу и еще больше усложняет вопросы и так достаточно сложные. Прежде всего, ни Глинка, ни Чайковский, ни Прокофьев, ни Шостакович (и никакой иной из подлинно всенародно известных композиторов) никогда не отождествляли свое творчество с фольклором и не считали себя его создателями или «носителями». Очень хорошо, если с народными коллективами будут сотрудничать талантливые композиторы, но репертуарной основой этих коллективов должна оставаться подлин-

Выступает Уральский народный хор

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

*

Выступает Уральский народный хор

Содержание