«Похождения бравого солдата Швейка» А. Спадавеккиа.
Г. Зелюк — Швейк

не избалованы. Более тернистым, хотя и бесспорно восходящим, был путь Зелюка к обретению сценической правды на оперной сцене. Все чаще чуткое слияние с музыкой как зерном образа приводило артиста к значительным удачам. Одной из них был Отелло. Новыми гранями эмоционального переживания засверкала роль княжича Юрия в «Чародейке», обескураженным, «неповоротливым» даже в своей любви к Оксане был его Вакула.

Бесспорным успехом отмечены выступления Зелюка в советских операх: Андрей в «Севастопольцах» М. Коваля и его «тезка» Андрей в «Семье Тараса» Д. Кабалевского, Каро в «Орлиной крепости» А. Бабаева и Богун — в «Богдане Хмельницком» К. Данькевича. Глубоко продуманное, творческое истолкование вокальных партий этих ролей отличалось правдивостью и естественностью сценического воплощения.

И все же критика чаще отмечала высокое мастерство Зелюка-вокалиста, порой — и не без оснований — упрекая актера в некоторой схематичности, «концертности» сценического рисунка. Зелюку-актеру признание давалось явно труднее, чем Зелюку-певцу.

В cпорте бытует понятие «второго дыхания». У Зелюка его открыла роль Швейка.

Швейк — в опере! Дерзкая мысль казалась неосуществимой. Можно по-разному относиться к поискам Спадавеккиа, принимать их либо отвергать, но вряд ли подлежит сомнению остроумие музыкального решения многих картин оперы. И сама опера, и ее постановка на свердловской сцене вызвали острые дискуссии. Только в одном, кажется, проявилось редкое и полнейшее единодушие: и публика, и критики, и сам автор «согласились», что на сцене они действительно встретились со Швейком. Быть первым и убедить сомневающихся дано лишь по-настоящему талантливому и убежденному в своей правоте актеру.

Герой Гашека почувствовал себя на оперной сцене не менее уверенно, чем на страницах книги. Он оказался нашим давним знакомым, этот простодушный, себе на уме малый, с лукавой физиономией и наивно-хитроватым взглядом добрых глаз. Зелюк предстал обаятельным и многогранным Швейком: его герой и саркастичен, и плутоват, он нежен, смешлив и — главное — человечен. Отлично чувствуя природу комического, гротескного, Зелюк счастливо избежал опасности комикования, нажима.

Неверно полагать, будто роль гашековского героя подняла Зелюка на вершину успеха внезапно. Признание слушателей он снискал намного раньше. Роль Швейка оказалась кульминацией большого пути артиста.

Вопреки пословице удача тоже не приходит одна. За последние годы у Зелюка много творчески интересных и очень разных работ. Совершенно необычной была для артиста роль проповедника в спектакле «Тропою грома», совсем непохожая на предыдущие и уж ничего общего не имевшая со Швейком. Степенный, умудренный жизнью проповедник — здесь точно схвачена суть образа в гармонии со внешним рисунком роли. И снова откровение — сочная комедийность дона Херома в прокофьевской «Дуэнье». Артист вновь порадовал лаконизмом в выборе средств, рельефностью сценического рисунка, свободой интонирования современной музыки (как это важно!). Непринужденность, я бы сказал — упоение полностью убеждают в правомерности такого толкования образа Херома, где у Зелюка преобладает линия комическая. Швейк, проповедник, дон Хером — насколько обогатили характерные партии щедрую палитру артиста, обладающего уникальным голосом — голосом, который и сейчас льется на редкость свободно: недавно Зелюк буквально покорил филармоническую аудиторию, исполняя труднейшую партию Отелло. Его тенор звучал моложе, чем голоса его молодых партнеров, среди которых было немало хороших певцов. И сегодня Г. Зелюк полон энергии — на его плечах большой повседневный репертуар ведущего тенора.

Итак, речь идет о новом, очень плодотворном этапе в артистической деятельности опытного мастера. Отрадно, что именно встреча с операми советских композиторов оказалась благодатной почвой для творческих взлетов артиста. Работы эти глубоко современны по своему складу,

они оптимистичны, близки внутренней настроенности художника. Поэтому, думается, есть своя закономерность в целой серии художественных откровений, которыми радует в последние годы артист. Сказалось это и в превосходной работе над образом Голицына в «Хованщине» Мусоргского.

Свердловский театр оперы и балета имени Луначарского славен своими традициями. Искусство его артистов заслуживает самого внимательного изучения — нет сомнения, что критиков заинтересует творческий облик многих из них. В этих заметках рассказано только о двух певцах, (прошедших с театром большой путь. О певцах, которых по праву именуют ветеранами свердловской оперы. И если они с теплым чувством говорят о родном коллективе, с которым связали свою жизнь, то этот коллектив с полным правом может и должен гордиться своими лучшими мастерами.

Т. Гайдамович

В поисках больших радостей

Солнце стремительно, по-весеннему, врывается в окна одного из классов Московской консерватории, освещая портреты музыкантов, серьезные лица студентов, пианиста — всего в движении и порыве. А в центре, словно насыщенный солнечным лучом, силуэт виолончелистки.

Мстислав Ростропович и Жаклин дю Пре. Это один из уроков только что приехавшей молодой инструменталистки у замечательного музыканта нашего времени. «Концерт-симфония С. Прокофьева — это было первое, что я играла, придя в класс Мстислава Леопольдовича, — вспоминает дю Пре. — И я сразу и навсегда была покорена его манерой заниматься».

Но покорена была не только ученица. Вряд ли кто-нибудь из присутствующих оставался равнодушным, наблюдая за смелыми, «космическими» порывами творческой фантазии Ростроповича, слушая игру дю Пре, своеобразную и убедительную.

Жаклин дю Пре двадцать один год. Однако позади не только годы учения, но и концертные выступления. Пяти лет Жаклин поступила в Лондонскую школу виолончелистов к Вильяму Плиссу. Успехи были так значительны, что вскоре девочка начала играть на эстраде. В этом ей очень помогала мать — пианистка и педагог.

В семнадцать лет дю Пре некоторое время занимается в Парижской консерватории у Поля Тортелье. С большим теплом вспоминая ту пору, Жаклин говорит, что она «...многому училась у этого большого мастера». Игру Жаклин на одном из традиционных семинаров слушал Пабло Казальс.

Возвратившись в Лондон, дю Пре концертирует, выезжая и в другие страны. Казалось бы, теперь она может полностью посвятить себя успешно начавшейся артистической деятельности. «Но здесь в моей жизни, — рассказывает Жаклин, — произошло огромное событие: я услышала Ростроповича. Он исполнял в Лондоне Первый концерт Д. Шостаковича для виолончели с оркестром. С тех пор я не пропустила ни одного выступления необыкновенного виолончелиста. Знакомство с ним стало моей мечтой. И мне повезло. Я не только познакомилась, но и играла ему. Ростропович согласился взять меня к себе в класс. И вот — я в Москве.

Месяцы занятий с Мстиславом Леопольдовичем промелькнули как чудесный сон. Я прошла под его руководством сюиты Баха, сонаты Бетховена, концерты Гайдна, Шумана, Дворжака, Шостаковича, Симфонию-концерт Прокофьева, Вариации на тему рококо Чайковского.

Ростропович открыл мне глубину этих произведений. Я потрясена широтой знаний замечательного художника. Все его указания и советы для меня закон...»

Необычайно интересно было на занятиях Мстислава Леопольдовича с Жаклин. Это не «уроки» в привычном понимании слова. Правильнее назвать их беседами о музыке, раздумьями, полными глубокого содержания и темперамента. Зачастую и учитель и ученица не нуждались в словах. Сыграна на рояле фраза — и вот ей отвечает виолончель, на том же эмоциональном градусе, в той же душевной «тональности». Меткое сравнение, точная характеристика — и снова звучит музыка, в новом, только что найденном или подсказанном ключе...

Великолепно умеет работать Жаклин. Неутомимая, она не считает часов и дней, которые нужны, чтобы найти единственно верный и точный для себя рисунок образа, отшлифовать детали. Снова и снова повторяет она мелодию, готовая всегда отбросить найденное ранее во имя лучшего.

Жаклин редко довольна своими достижениями. Если ее спросить об этом, она обязательно ответит: «Это еще не все... здесь многого не хватает...» Но иногда, как это бывало на уроках, радуясь удачно сыгранной фразе, подсказанной мысли, она трогает непосредственной искренностью реакции. Смеется, закидывая голову характерным движением, детским и горделивым одновременно.

Что бы ни играла Жаклин, она всегда окружена какой-то атмосферой юности и веселья.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

«Похождения бравого солдата Швейка» А. Спадавеккиа. Г. Зелюк — Швейк

Т. Гайдамович

В поисках больших радостей

Содержание

«Похождения бравого солдата Швейка» А. Спадавеккиа.
Г. Зелюк — Швейк