Выпуск № 1 (338) | 1967 - страница 43

лиардов, получаемых за полумесяц, едва хватило бы на извозчика от консерватории до дома ¹.

Оглядевшись и наладив консерваторские дела я стал подумывать о дополнительных точках опоры: начал преподавать в музыкальной школе им. Римского-Корсакова, вспомнил и о письме к «Арамису». Женщина, о которой с таким воодушевлением говорила Анна Александровна, жила в доме Комитета улучшения быта ученых (КУБУ), а муж ее — Михаил Петрович Кристи — был руководителем Петроградского отделения Главнауки и КУБУ (впоследствии он стал директором Третьяковской галереи). Как известно, эта организация родилась в результате беседы Ленина с Горьким о бедственном положении, в котором во время гражданской войны находились научные учреждения и ученые. В распоряжение Петроградского КУБУ был предоставлен роскошный дворец на Дворцовой набережной, по соседству с Эрмитажем. Это — здание с прелестным белозеркальным концертным залом, отделанной дубом столовой с картинами во всю стену, библиотекой, зимним садом и рядом гостиных. Непротяженный по фасаду дворец вглубь простирался до выхода на улицу Халтурина, где под номером 27 был въезд в огромный двор, застроенный домами. Здесь помещалось общежитие престарелых ученых и квартиры служащих КУБУ, в том числе квартира Кристи.

Меня встретила высокая статная женщина с привлекательным узким лицом английского типа. Надежда Самойловна, нужно думать, знала обо мне от Анны Александровны, так как сразу же взяла дружественный тон:

— Анна Александровна сожалеет о Вашем отъезде из Москвы, я же рада этому. Соскучилась по музыке. Отношение к вам Луначарских говорит мне достаточно. Будем знакомы!

Между мною и Надеждой Самойловной быстро установились завидные товарищеские отношения взаимного интереса. Однажды Кристи сообщила, что у них был Луначарский и справлялся обо мне.

— Я рассказала ему, что Вы приглашены в консерваторию. Сказала и то, что живется Вам трудно. Тут, чего я не ожидала, Анатолий Васильевич не без злорадства говорит: «Так ему и надо! Я ведь предлагал ему остаться в Москве и обещал помощь. Он пренебрег. Пусть пеняет на себя». Но, помолчав, сменил гнев на милость и обратился к Михаилу Петровичу: «А все-таки его надо поддержать».

Прошло немного времени, и я получил академический паек, сперва личный, а затем семейный, о чем и мечтать не
смел...¹

Шли 20-е годы, годы страстного горения, напряженных творческих поисков, огромной созидательной работы и безотказной общественной активности. Мы — профессора не получали и не ждали предписаний из Москвы, а сами искали новые формы организации общественной жизни и учебного процесса, остро переживая чувство ответственности не только за то, что каждый делал сам, но и за всю консерваторию в целом, за «нашу консерваторию».

*

Встреч и личного контакта с Луначарским в тот период у меня не было вплоть до 1928 года, когда я обратился к нему с письменным ходатайством о материальной поддержке трех даровитых студентов. Ответ не заставил себя ждать. Хотя и написан он на бланке Наркома, но это не официальная отписка. В нем так и светится забота, с которой Луначарский следил за появлением первых «ласточек» советской культуры, стремился поддержать их на трудных начальных шагах и глубоко огорчался, не имея возможности делать это в должной мере. Приведу и это письмо:

_________

¹ Одной из гримас нэпа и сопутствовавшей ему инфляции была система расплаты за частные уроки, служившие тогда чуть ли не главным источником существования для музыкальных педаготов всех рангов. За неделю, что проходила от одного урока до другого, ценность рубля существенно падала. Чтобы избежать неприятных разговоров о гонораре, своеобразным платежным эквивалентом была принята цена сливочного масла, которая на базаре и в маленьких частных магазинчиках стремительно росла. Мой урок в первое время оплачивался ценой полуфунта масла (сегодня это было бы 70 копеек). Так продолжалось до установления твердой валюты — «золотого» рубля.

_________

¹ Пайков этих было, конечно, много меньше, чем нуждающихся в них и достойных. Кандидатура каждого претендента тщательно взвешивавалась, и вдруг всплывшая моя — неизвестного молодого музыканта, естественно, встретила возражения. Правда, поручая Рабису распределение пайков, Луначарский инструктировал, что при этом надо ориентироваться не только на «вчерашние заслуги людей, а на их активность сегодня и завтра» (так пишет С. Левик в своей книге «Записки оперного певца»). Но и «сегодняшней» активностью зарекомендовать себя в Петрограде я не успел. Как же случилось, что паек я все же получил, — не знаю. Возможно, что он был выделен из каких-то резервных фондов, имевшихся в распоряжении самого Луначарского.

Российская
Социалистическая
Федеративная
Советская Республика
Народный Комиссариат
по Просвещению
10 июля 1928 года,
№ 6032
Москва, Чистые пруды, 6
телефон 2-81-21

Профессору Савшинскому

Дорогой профессор,

Нет никакого сомнения, что всем трем Вашим протеже необходимо помочь. Однако я должен сказать Вам, что в настоящее время я совершенно лишен возможности установить для них хотя бы ту небольшую стипендию, которую мы обыкновенно даем (около 30 рублей). Фонд совершенно исчерпан. Есть надежда, что в будущем году я получу дополнительную сумму, в каковом случае в первую очередь мы удовлетворим Ваших трех молодых музыкантов. Я считаю это тем более справедливым, что мы действительно очень мало, пожалуй, даже ничего не даем для Ленинграда, центра, вряд ли во многом уступающего Москве в смысле культурной важности по линии музыки. Мне чрезвычайно горько, что сейчас у меня нет средств оказать помощь кому-либо из этой молодежи, и потому, не желая вводить ее в излишние траты, я и не могу пригласить их поиграть к себе, хотя все трое меня в высшей степени заинтересовали.

В частности, что касается Лиды Литвин, я мог бы дать ей временное пособие рублей сорок — не из фонда молодых дарований, а из другого фонда, который составляется мною лично от доходов с моих лекций. К сожалению, и этот фонд находится теперь в трудном положении, и на большее, чем выдачу такого единовременного пособия, я пока пойти не мог бы.

Нарком по просвещению (Луначарский)

Государственный «фонд молодых дарований», свой личный наркомовский фонд — это было далеко не все, что Луначарский конкретно, практически (я, разумеется, не говорю сейчас о его блестящих лекциях, докладах и искусствоведческих трудах) делал для развития новой культуры. Он помогал организовывать концертные выступления талантливых исполнителей. Чтобы привлечь к ним внимание, — писал рецензии в газетах и журналах. Нескольких молодых музыкантов, в том числе пианистов, певцов, в то труднейшее время командировал за границу для совершенствования. Из ленинградцев назову Исо Элинсона, а позднее преподавателей консерватории И. Рензина и
М. Черногорова.

Со смешанным чувством гордости и горечи читаю я в приведенном письме оценку нашего города как «центра, вряд ли во многом уступающего Москве». Да, так было! Воспитанник Петербургской консерватории, я знал ее в величии мировой славы. Это была консерватория Римского-Корсакова, Глазунова, Лядова, Ауэра, Вержбиловича, Есиповой и многих dii minores, соприкасавшихся с Антоном Рубинштейном. И дух его осенял нас — учеников.

Перестав, после переезда правительства в Москву, быть административной столицей, Петроград оставался столицей русской культуры. Однако из года в год Москва отвлекает и продолжает отвлекать наши лучшие силы. В 1934 году в Москву перевели Академию наук. В последующие годы Ленинград покинули виднейшие музыканты: Н. Мясковский, Ю. Шапорин, Д. Шостакович, Б. Асафьев, В. Софроницкий, М. Юдина, историк Р. Грубер. В Большой театр перешли В. Давыдова, Г. Нелепп, А. Мелик-Пашаев, А. Пазовский и многие другие.

Обидно. Но государственные интересы выше местных. Так вразумил меня мудрый Всероссийский староста Михаил Иванович Калинин. В разговоре, завязавшемся после вручения Ленинградской консерватории и ее деятелям наград в связи с 75-летием, я необдуманно сказал ему:

— В своей поздравительной речи Вы пожелали, чтобы наша консерватория была центром мировой музыкальной культуры и чтобы каждый музыкант знал и чувствововал, что если есть где учиться музыкальному искусству, так в Ленинградской консерватории.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

*

Содержание