Цепь текстов, предлагаемых ниже, — фрагменты книги под названием «Филармония нищих», почти завершенной и пока не нашедшей издателя. Она наследует материалы нескольких каналов в Telegram, первый и самый объемный из них назывался «Филармония нищих слухом». Его темой были му­зыкальные сочинения, которым исполнители и теоретики обычно не уделяют серьезного внимания. В названии мерцают «Опера нищих» Джона Гея и евангельское выражение «блаженны нищие духом» — неточное толкование максимы «блаженны те, кто принял нищету по велению своего духа». В книге намеренно не затронуты главные, великие, смыслообразующие сочинения — те, что сия­ют на вершине европейской музыкальной традиции. Предмет рукописи составляют мало­заметные и незначительные для большой истории явления, их странные сближения и неявные воздействия.

Этот круг охватывает не только академические опусы, но также, например, музыку для телевидения и российскую поп-эстраду. Эссе разного объема и жанра можно читать как программки или стенограммы конферанса несуществующей филармонии. Она, оче­видно, не претендует на звание академической, равно и тексты не претендуют на академический музыковедческий анализ. «Филармония нищих» рассчитана на широкий круг читателей, поэтому специальная терминология, нотные координаты (номера цифр и тактов) и элементы научного аппарата исключены. Эти заметки — следы любви к побочному и связующему или, как сказал бы персонаж Ираклия Андроникова из монолога «Первый раз на эстраде», переводы с латинского на латынь. Прежде всего, они принадлежат области литературы. Автор лишь стремится передать читателям свою симпатию к названным сочинениям и поставить под сомнение концепты заметности, значительности и нужности в искусстве.

Основной массив текста написан вновь или существенно переработан после онлайн-публикации. Нумерация фрагментов соответствует таковой в книге. Составленные вместе, эти эссе-номера образуют самостоя­тельную форму. Таким образом настоящая публикация по отношению к будущей книге играет роль Сюиты из балета «Щелкунчик», которая по воле Чайковского была исполнена гораздо раньше театрального спектакля.

6.

Симфонию до мажор Жоржа Бизе нашли в пыли библиотеки Парижской консерватории в 1933-м, через два года впервые исполнили, еще через два — записали на пластинку. Еще через 12 лет Джордж Баланчин поставил на эту музыку балет «Хрустальный дворец» в Парижской опере, а во второй редакции, уже в Нью-Йорке, назвал его Symphony in C и превратил парижский черновик в шедевр. Об этой симфонии Баланчину рассказал Игорь Стравинский, и есть соблазн думать, что он сам ее и разыскал, но это сделал секретарь Парижской консерватории Жан Шантавуан, которому мы, пользуясь случаем, выражаем сердечную благодарность.

В 1938-м Стравинский начал собственную симфонию — не то чтобы до мажор, именно in C, что не совсем одно и то же.

Первая часть из четырех — классическое сонатное аллегро. В первых тактах — быстрый взлет, его венчает характерная фигура равными длительностями: первая и вторая доли на одной ступени, от второй к третьей — слитный подъем, на птичьем языке — та-тáти. Из этого зерна выращена вся часть. Сдержанная пульсация звуковой ткани, ощущение скорого движения при умеренном фактическом темпе. Бег восходящих гамм — лифт идет только вверх, и когда он пробивает крышу, начинается нежное соло гобоя (лифт поплыл параллельно крышам, как монгольфьер).

Теперь проверьте, начало какой из двух симфоний описано.

У Стравинского мотивное зерно дополнено четвертым тоном, спуском вниз для завершенности (та-тати-тá). Каждый раздел формы спрессован и отделен цезурой, как щелчком затвора, чтобы вмиг запечатлеть завершенное и тотчас двинуться дальше. У Стравинского нет безмятежного времени, которым располагал Бизе: 17-летний юноша оканчивал Парижскую консерваторию, впереди открывались блестящие перспективы, среди которых поездка на три года в Италию на виллу Медичи. В ходе сочинения 57-летний Стравинский тоже решился на поездку, гораздо более дальнюю и в один конец. Пер�