«Небесные верблюжата» Михаила Матюшина: нежные осколки русского авангарда
«Небесные верблюжата» Михаила Матюшина: нежные осколки русского авангарда
Верблюжьего пуха особо теплые
фуфайки, кальсоны, чулки и наживотнички.
Елена Гуро. «Газетное объявление»
из цикла «Небесные верблюжата»
Композитор и художник Михаил Матюшин (1861–1934) известен в первую очередь как автор музыки футуристической оперы «Победа над Солнцем». Однако это не единственное его произведение для музыкального театра. Кульминацией сценических устремлений Матюшина становятся три спектакля начала 1920-х годов, поставленные в память о супруге и соратнице Матюшина Елене Гуро и основанные на ее текстах: «Нищий Арлекин / В закрытой чаше» 1, «Осенний сон» и «Небесные верблюжата». Показы каждого спектакля были приурочены к годовщине смерти Гуро и состоялись, соответственно, 6 мая 1920, 1921 и 1922 годов. В качестве репетиционной базы, сцены и зрительного зала использовалась комната-холл площадью около 60 квадратных метров в квартире учеников Матюшина — братьев и сестер Эндер 2, — занимавшей весь второй этаж трехэтажного дома на Петроградской стороне [5, 81]. Роли исполняли и играли на музыкальных инструментах ученики и близкие друзья Матюшина, а также он сам.
Особое место среди этих трех постановок занимает последняя — «Небесные верблюжата». Во-первых, вся музыка, использованная в ней, была сочинена Матюшиным специально для этого проекта, тогда как в «Осеннем сне» и «Нищем Арлекине / В закрытой чаше» фигурировал, помимо нового, и старый материал — сочинения конца 1900-х и 1910-х годов. Во-вторых, Матюшин здесь не мог опираться на сюжетную канву. «Небесные верблюжата» — не пьеса, а цикл нежных, прозрачных, будто случайных прозаических и стихотворных миниатюр, не связанных друг с другом действующими лицами или фабулой. Таким образом, помимо прочих амплуа, он выступил еще и драматургом.
Гуро работала над «Небесными верблюжатами» последние годы своей жизни. Часть материала была опубликована в сборнике футуристов «Садок судей II» (1913) [7, 67–91], но полная книга вышла уже после смерти автора, в 1914 году. Михаил Матюшин и сестра Гуро, Екатерина Низен, выстроили тексты и выполненные Еленой иллюстрации в намеченной ей последовательности 3. Однако если в двух других книгах Гуро — «Шарманке» (1909) и «Осеннем сне» (1912) — фигурировали музыкальные сочинения Матюшина, в «Верблюжатах» он ограничился ролью издателя 4. И вот, восемь лет спустя композитор вернулся к этому произведению и положил фрагменты из него на музыку. Он же отвечал за режиссуру и художественное оформление.
Мария Эндер, участвовавшая в постановке, так описывает спектакль: «Зрители были окружены действием со всех сторон. Действие начиналось движением облаков, которые сначала плотно окружали зрителей, потом расступались. Поднималось к потолку большое облако, висевшее почти над головами, раз[д]вигались боковые облака. Спектакль сопровождался музыкой, написанной М. В. Матюшиным» 5. Воспоминания о том, как начиналась постановка, оставил и сам автор: «Входящий зритель был со всех сторон зажат белой массой облаков. Постепенно над ними начинали подниматься облака вверх, начинали шевелиться с боков, движение нарастало, облака-стенки пролетали, все расширяя пространство зала, пока, наконец, постепенно не устанавливались на краях залы, как на горизонте. Создана была полная иллюзия облаков и как бы подъема на высокие горы „прямо в небо“. Это расширение пространства производило впечатление большого творческого разворота и напряженного роста, что очень хорошо подавало материал „Небесных верблюжат“ Гуро» [4, 142–143].
Увы, других описаний спектакля до нас не дошло. Нет и списка номеров, аналогичного тому, что позволил реконструировать «Осенний сон» 6. Правда, в Рукописном отделе Пушкинского дома (Института русской литературы РАН) в архивном деле, посвященном как раз «Осеннему сну», автор настоящей статьи обнаружил любопытный документ, датированный 6 мая 1928 года. На листе формата А4 Мария Эндер записала список номеров, относящихся ко всем трем спектаклям (см. илл. 1) 7. Судя по нему, в 15-ю годовщину смерти Гуро Матюшин с учениками устроил концерт, на котором исполнялись (уже без сценического оформления) фрагменты из ранее созданных постановок. Из «Верблюжат» звучали тексты «Твоя скрипка немного сошла с ума», «Мы качались в гамаке», «Почему ты не хочешь?» (до строк «Дни, дни, — динь, динь»), «В лучезарной бледности небо» (до слов «в светлый июнь»), а завершался цикл аккордами из оперы «Победа над Солнцем» 8. Однако неизвестно, как именно были представлены перечисленные тексты — сопровождала их музыка или звучала чистая декламация.
Илл. 1. Мария Эндер. План концерта 6 мая 1928 года
Fig. 1. Maria Ender. The concert plan for May 6, 1928
Фото предоставлено Институтом русской литературы РАН
Напротив строчки «Твоя скрипка немного сошла с ума» карандашом синего цвета написано «Миша». Так Матюшина называли ближайшие ученики — несмотря на разницу в возрасте 9. Можно предположить, что этот фрагмент декламировал сам Матюшин. Другой, не менее вероятный вариант: на фоне чтения звучала скрипичная импровизация Матюшина, подобно тому, как это было в «Осеннем сне». Но остальные наименования лишены каких-либо указаний на музыкальную составляющую (будь то перечисление инструментов, отсылка к конкретным нотным страницам и тому подобное), поэтому остается полагать, что эти тексты Гуро просто декламировались.
Скорее всего, «Небесные верблюжата» в полной версии 1922 года были не спектаклем традиционного плана — с сюжетом и игрой актеров, — а литературно-музыкальной композицией, сопровождаемой визуальными эффектами вроде описываемых Матюшиным и Эндер поднимающихся облаков. Однако сколько в общей сложности музыкального материала создал композитор, сказать сложно.
Нотные рукописи к «Верблюжатам» находятся в другом архивном деле, озаглавленном «Музыкальное вступление к спектаклю на текст „Небесных верблюжат“ Е. Г. Гуро. Не полностью» (см. илл. 2 а, б; 3; 5) 10. На самом деле там представлено не только Вступление (для скрипки и фортепиано), но и еще два номера — «Обещайте!» (для того же состава) и «Гордо иду я в пути» (для декламации и фортепиано). Ситуацию усложняет то, что несомненной законченностью обладает лишь последний из них. В этом можно убедиться, сопоставив подтекстовку с исходным текстом Гуро, положенным в основу номера. Вдобавок, помимо чистовика «Гордо иду я в пути» (лист 4), в архивной папке представлен и черновик (лист 2) — существенных расхождений с финальной версией в нем нет, но на чистовике имеется пометка «№ 9». Что же представляли собой предыдущие восемь номеров? Даже если сложить Вступление, «Обещайте!» и тексты, перечисленные в плане 1928 года, нужного количества не набирается. Приходится признать: лакуны есть и очень существенные.
Илл. 2а, б. Авторские рукописи номера «Гордо иду я в пути». Атрибуция Сергея Уварова
Fig. 2a, b. Author’s manuscripts for the issue “I Walk Proudly on My Way.” Attributed by Sergey Uvarov
Фото предоставлено Институтом русской литературы РАН
Илл. 3. Авторская рукопись Вступления к спектаклю «Небесные верблюжата»
Fig. 3. Author’s manuscript of the Introduction to the play “Celestial Baby Camels”
Фото предоставлено Институтом русской литературы РАН
В свою очередь, и Вступление, и «Обещайте!» в рукописях представлены, скорее всего, не полностью. Эти эпизоды написаны на двух сторонах одного листа, от которого отрезана нижняя часть. Причем предположение, что мы лишились пустых нотных строк, увы, не подтверждается. Посмотрим на музыкальный материал Вступления, как он изложен на чистовике: три такта фортепиано соло, после чего стоит двойная черта, а следующий нотоносец (последний на странице) отведен уже под скрипку.
Однако в другой архивной папке 11, судя по названию, не имеющей отношения к постановке 1922 года, обнаруживается набросок (лист 34, см. илл. 4), который можно с уверенностью атрибутировать как черновик Вступления из «Небесных верблюжат», и в нем скрипичная партия изложена в сопровождении фортепиано. Иначе говоря, на отрезанной части листа 1 (ед. хр. 81; см. илл. 5) должна была быть, как минимум, еще одна двойная нотная система. Но и этого недостаточно. Судя по тому, что в черновике музыка обрывается «на полуслове», можно заключить, что в итоговом варианте Вступление было более развернутым. Не забудем и про ремарку «не полностью» в заглавии архивного дела.
Илл. 4. Авторская рукопись (черновик) Вступления к «Небесным верблюжатам». Атрибуция Сергея Уварова
Fig. 4. Author’s manuscript (draft) of the Introduction to the play “Celestial Baby Camels.” Attributed by Sergey Uvarov
Фото предоставлено Институтом русской литературы РАН
