гда определен уровень отбора музыкально-выразительных средств, свойственный той или иной культуре или жанру. Поэтому в сравнительной фольклористике жанровый принцип должен играть особо важную роль.

Вероятно, целесообразно проводить исследование всех аналогичных жанров, но при этом особое внимание уделить тем, что в наибольшей степени отражают сходные ступени общественного развития народов. Мы попытались использовать этот принцип, рассматривая музыкальный фольклор эвенков в его связях с окружающими культурами. В данном случае особенно показательны эпико-исторические жанры, наиболее непосредственно запечатлевшие исторические судьбы народов. Важно также, что предания и легенды в условиях родового строя воспринимались как неписанная история, поэтому они относительно меньше, чем другие жанры, были подвержены временным воздействиям. Существенную роль играет также взаимообогащение фольклора через некоторые обряды, особенно свадебный, память о котором обычно долго сохраняется. При смешанных браках появляется возможность сравнить отдельные детали обряда: «а у нас было вот так», или «они поют при этом такую песню...». Взаимообогащение происходит и через танцевальное искусство. И в свадебном обряде, и в танцах участвует множество людей, к слуховым впечатлениям добавляются еще и зрительные. Танец, будучи специально «закрепленным» за каким-либо обрядом, легко перенимается другой этнической группой. Подчас возникают и шутливые подражания, которые затем распространяются в быту.

Этнос, эвенков развивался во взаимодействии главным образом с этносом якутов, бурят, народностей Нижнего Приамурья, русских. Наиболее существенны якутские влияния. Даже беглый взгляд на карту Восточной Сибири покажет, что основные районы расселения эвенков непосредственно соседствуют с огромной территорией Якутии, как бы «окружая» ее с запада, юга и юго-востока. Много эвенков живет и в самой Якутии. Активное взаимодействие этих народов, вероятно, началось в XIII веке, когда якутские племена продвигались вниз по Лене. Известно, что в начале XVII века якуты расселялись по Лене выше Вилюя и ниже Алдана; всю же остальную часть Якутии тогда осваивали в основном эвенки и эвены. Еще больше контактов было во второй половине XIX — начале XX века, когда в связи с интенсивным развитием русской золотопромышленности якуты и эвенки часто поселялись вместе в одних селениях. Даже сейчас можно иногда наблюдать такую картину: эвенки, приходя в гости к якутам, говорят по-якутски, а якуты в аналогичных случаях — по-эвенкийски; некоторые песни поются то на эвенкийском, то на якутском языках.

Более локальны взаимосвязи эвенкийского и бурятского фольклора, ибо они проявляются отчетливее в байкальском ареале — у баунтовских, баргузинских, северобайкальских эвенков и соседних с ними бурят. Пришедшие с отрогов Алтайских гор буряты постепенно оттеснили тунгусоязычных аборигенов и поселившихся в Прибайкалье тюрков на север — вниз по Лене и в стороны по ее притокам; но часть аборигенов осталась, а отдельные группы спустя некоторое время вернулись назад.

Что же касается взаимосвязей эвенков с народами Приамурья — например, нанайцами, ульчами, негидальцами, — то они обусловлены прямым родством в рамках тунгусоязычного этноса.

Как уже отмечалось, в фольклоре народов Сибири наиболее распространенными, емкими и разнообразными по тематике и музыкально-выразительным средствам оказываются эпические жанры.

Единство многих мотивов эвенкийского, якутского и бурятского эпосов отражено в различных исследованиях. В. Жирмунский объяснил типологический смысл такого родства сходством идеологии этих народностей на одинаковой ступени их развития ⁹. Это же отмечает и Г. Василевич: «При сравнении сказаний восточных, эвенков... с эпическими сказаниями других народов, в первую очередь соседей эвенков — якутов и бурят, мы находим ряд общих черт: аналогичное вступление, иногда генеалогическую цикличность, почти одинаковое описание появления врага и поединков, особое внимание к имени и названию рода, обусловленное экзогамией». И далее: «Нам представляется, что общие поэтические традиции складывались в глубокой древности, когда тюрко- и монголоязычные племена были такими же охотниками, как тунгусоязычные, и скотоводство у них еще только зарождалось» ³.

У баунтовскнх эвенков (север Бурятии) эпические сказки носят жанровое название улгур (или улигер), что связано с очевидным бурятским влиянием. Существенно сходны и манеры оказывания. Зачин обычно рассказывается, но не поется; зато эпизоды, связанные с прямой речью или раздумьем героев, исполняются нараспев — с разными градациями омузыкаливания прямой речи ⁴. В прошлом все повествование исполнялось речитативом (изредка этот стиль встречается и сейчас) ⁵. У каждого героя есть свой лейтмотив, заключенный чаще всего в поэтическом рефрене.

Немало общего у эвенкийского и якутского эпосов. Как известно, в якутском пении существуют два главных стиля: дьиэрэтии ырыа — музыкальная основа олонхо, и дэгэрэн ырыа, использующийся в песенно-танцевальных жанрах. Первому свойственны импровизационное развертывание, тенденция к декламационности и отсюда метроритмическая переменность, нерав-

_________

² См.: Жирмунский В. М. Введение в изучение эпоса. В кн.: «Киргизский героический эпос «Манас». М., 1961, с. 192.

³ Василевич Г. М. Исторический фольклор эвенков. Л., 1966, с. 13.

⁴ Это же имеет место и в фольклоре многих других народов Северной и Центральной Азии.

⁵ В начале XX века И. Толмачев писал об эвенкийском сказителе Хирогире: «По словам Данилы, его дядя иногда рассказывает заимствованные сказки, но именно рассказывает, тогда как те предания, которые им считаются как бы своими, тунгусскими, он поет». (Цит. по сб.: «Материалы по эвенкийскому (тунгусскому) фольклору». Л., 1936). В этом отразилась определенная степень восприятия «чуждого» фольклора — ведь канва повествования запоминается куда лучше, чем напевы, передающие прямую речь или раздумья героев. Вместе с тем это наблюдение подтверждает одну из древних традиций оказывания эпоса у разных народов, в том числе и тунгусского; та же традиция широко развита у якутов и бурят.

номерность структурных построений, вариационное развитие. Для дэгэрэн ырыа типична тенденция к большей метроритмической организованности, структурной симметрии, песенной мелодике.

В эвенкийской музыке нет такого специфического различия напевов. В мелодиях преданий и сказок встречаются наряду с декламационными песенные и танцевальные построения. Правда, сама манера исполнения преданий и сказок отличается от манеры исполнения бытовых песен и танцев большей красочностью, тенденцией к театрализации. Надо сказать, что и в якутских олонхо порой можно обнаружить напевы песенного или танцевального характера. Вот примеры ⁶:

Пример
«Песня сестры богатыря Нижнего мира»

Пример
«Песня девы Нижнего мира»

Показательно, что ритмика «приплясывания» во втором напеве подчинена вполне определенной художественной задаче — создать комически-зловещий образ.

Прямые эвенкийские влияния отразились в широко известном якутском напеве «Песня девы верхнего мира» (небесной шаманки) ⁷. Его основная мелодическая полевка, варьируемая на протяжении всего музыкального эпизода, неоднократно встречается и в песнях эвенков, живущих на побережье Охотского моря. Наблюдается и общая закономерность мелодического развития: постепенное расширение диапазона напева, нередко с тональным «скольжением» (явление, сходное с «раскрывающимся ладом» у якутов ⁸).

Интонационные связи эвенкийских эпических напевов с бурятскими улигерами выявляются в меньшей степени. Мелодический стиль последних отличается декламационностью, полностью зависит от высотного и метроритмического интонирования текста. Основу мелодии составляют преимущественно терцовые и квартовые попевки, к тому же ладовый строй улигеров имеет ангемитонную природу, тогда как напевам эвенкийского и якутского эпоса более свойственны гемитонные ладовые образования. Поэтому сходство эвенкийского эпоса с бурятским больше сказывается в сюжетике и в принципах целостного построения цикла, чем в музыкально-выразительных деталях.

Взаимовлияния трех названных культур наблюдаются и в других жанрах. Так, широко распространен у всех трех народов хороводный круговой танец ⁹, бытующий под сходными названиями, которые идут от возгласа-рефрена: ёхорь-я, яхурь-я, дьяхурь-я. В олекминском (Якутия) осуокае звучат возгласы-рефрены «оhуокай — осуокай»; они же известны и в эвенкийских хороводах. И водят хороводы одинаково: в кругу, двигаясь по солнцу. Песню начинает запевала, хор подхватывает. Различия относятся лишь к деталям танца. Ученый-минералог и поэт П. Драверт, сосланный в 1906 году в Сибирь за участие в революционном движении и много лет проживший среди якутов и эвенков, в одном из своих стихотворений так описал этот танец:

Желтеют в просветах ветвей урасы,
Танцуют, сомкнувшись в кольцо, тунгусы,
Кружась на поляне широкой;
И бьется о груди столетних дерев
Унылый, протяжный и странный напев —
Эхекай, охокай! ¹⁰

В якутских и эвенкийских танцах преобладает четкая ритмика с выделением «счетных» долей в двух-, реже трехдольных размерах. Напевы развиваются преимущественно в пределах терции, кварты или квинты. Приведем пример, отражающий несомненное сходство мелодических построений в танцах обоих народов.

Напев эвенкийского танца (начало) ¹¹:

Пример
«Сэв сэкур»

Напев якутского танца (начало):

Пример

_________

⁶ Примеры приводятся по кн.: Кондратьев С. А. Якутская народная песня. М., 1963. с. 77, 71

⁷ Там же, с. 67.

⁸ См.: Алексеев Э. О динамической природе лада. «Советская музыка», 1969, № 11 .

⁹ Сами эвенки и якуты, как и буряты, единодушны в оценке взаимовлияний в этом жанре, о чем свидетельствует и М. Жорницкая в книге «Танцы народов Якутии», М., 1966.

¹⁰ Драверт П. Танец тунгусов. В сб.: «Сибирь. Избранные стихи». Новониколаевск, 1923. Новое изд.: Драверт П. Северные цветы. Новосибирск, 1968, с. 51.

В примечании к стихотворению автор писал, что среди эвенков Олекминского округа бытует предание о девушке, которая поздно вечером возвращалась домой и увидела на вершине кургана тени мертвых, несущихся под этот напев в круговом танце.

¹¹ Все приведенные в настоящей статье примеры эвенкийского мелоса записаны автором.