Выпуск № 11 (408) | 1972 - страница 20

го родника человечности» ¹.

Вот этот-то светлый из глубины времен, народной истории, литературной традиции бьющий родник сомкнул в кантате Свиридова прошлое с настоящим: в посвящении ее памяти недавно ушедшего поэта словно художественно реализовалась мысль о том, что «Твардовский — это... некрасовская традиция сегодня», живая своей непосредственной близостью к читателю-собеседнику, и что «эта проникновенная близость — их общий пафос» ².

Три отрывка из поэмы «Кому на Руси жить хорошо», наиболее песенные по природе своей, освобожденные от сюжетных связей, стали текстом «Весенней кантаты», четыре части которой следуют одна за другой без перерыва. Как обычно у Свиридова, единство достигается не этим внешним приемом и не тем только, что сами стихи стилистически однородны, а многообразными и во многом подспудными связями по существу контрастных музыкальных разделов-состояний. Сменяются они, как выясняется в результате, с непреложной психологической и художественной необходимостью.

«Весна уж начиналася, береза распускалася», — плавно покачивающейся, гибкой, как молодая березовая ветвь, мелодией начинают высокие сопрано первую часть (она и называется «Весенний зачин»). Привольно раскинувшаяся вводная фраза (в ней сочетаются большой диапазон, преобладание широких интервалов, обрисовывающих основной ее контур и «разреженный» за счет удвоения метрически сильных долей ритм) словно выносит в напоенное воздухом пространство, овевает свежестью и озаряет чуть еще прохладным светом:

Пример

В этой своеобразной заставка предвосхищены многие интонационные, ладогармонические, тембровые и жанровые особенности дальнейшего музыкального развертывания. Так, опорные (долгие) звуки мелодии «нанизываются» на контур минорного септаккорда, и эта структура оказывается одной из стержневых в кантате: она, ее перемещения и обращения преобладают в первой части, с нее начинаются вторая и четвертая, иногда при добавлении терции она преобразуется в нонаккорд, на мажорно видоизмененном варианте которого построена, к примеру, вся третья часть. Мягко ниспадающая мелодическая волна отклоняется во второй своей половине в параллельный минор, — игра параллельно-переменных ладовых образований также характерна для всей кантаты и проявляется как в сопоставлении относительно развернутых разделов формы, так и в «тесных» масштабах одного такта. В том, как конкретно реализована эта особенность, явно ощущается преемственная связь с протяжной лирической народной песней. Однако последняя пересекается, точнее, сплавляется с другим жанровым слоем; протяженная мелодия «складывается» из звеньев-попевок, истоки которых — в песнях древнейшего календарно-обрядового цикла (трихорды в кварте и квинте, пентатонные обороты), в «выкликаниях» весны, зовах и заклинаниях. Таким же сплавом во многом определяется своеобразие второй и третьей частей.

Заставка монодийна, но ведущие сопрано «подсвечены» альтовой флейтой и вибрафоном — в дальнейшем матовые вибрирующие звоны и «хоры» деревянных также сыграют свою роль.

Музыка, вступающая после вводной фразы, необычна во всех отношениях. Резкая смена поэтического метра увлекает за собой все голоса, которые на протяжении первой части, ни на момент не останавливаясь и не ускоряя движения, без единой ритмической цезуры скандируют ровными восьмыми некрасовский пятистопник:

«Хорошо, светло
В мире божием,
Хорошо, легко,
Ясно на сердце...
Мы идем, идем.
Остановимся,
На поля, луга
Полюбуемся...»

и т. д. Сто сорок стихов (считая все повторы) укладываются в такое же число тактов однотипной структуры: в каждом из них ³мелодия «вспархивает» («по степям бегу перепелочкой») с сильной доли вверх на кварту, терцию или секунду, и там застревает; и, несмотря

_________
¹Глебов И. Поэзия Некрасова в русской музыке. «Книга и революция», 1921, № 2, с. 76–77.

² Залыгин С. Писатель и традиция. «Вопросы литературы», 1972, № 5, с. 163 и 165.

³ Кроме заключительного четырехтакта.

на это, хоровая речитация нимало не монотонна, а легка, воздушна, полетна:

Пример

Тонкое мерцание гармонии, прихотливая изменчивость дробных мотивов как-то незаметно, будто исподволь направляют течение музыки в объединяющее их русло строго выверенной и уравновешенной композиции.

Она представляет собой два больших (по 17 четырехтактов) сложносоставных разомкнутых куплета — своего рода двухчастную форму типа da capo — с некоторыми вариантами при повторе, касающимися в основном оркестровки, и кратенькой замыкающей кодой. Каждый куплет в свою очередь содержит по три раздела: первые два — экспозиция на тоническом органном пункте и слегка расширенный гармонический и фактурный ее вариант, а третий, начинающийся затаенными минорными оборотами, вносит заметный контраст, но содержит и микрокомплексы из предыдущих разделов. Искусное накопление новых элементов постепенно переходит в более интенсивное ладогармоническое развитие, сопутствующее довольно крутому подъему тесситуры по пентатонному звукоряду — и перед самым концом куплета достигается яркая, но недолгая кульминация, за которой следует da capo. Распределение стихов тоже подчеркивает структуру чрезвычайно разросшегося куплета: на протяжении первого раздела репризы текст продолжает развиваются, а затем повторяется буквально (как в «припеве»).

Звенья-однотакты так соотносятся с развернутой композицией, в которую они сливаются, как мелкие волны — с большим водоемом, издали принимающим вид зеркальной глади, как непрерывное напористо-тревожное движение («шумят, бегут воды вешние») со статикой светлого пейзажа-состояния («зеленеет лес, зеленеет луг, где низиночка, там и зеркало...»). Аналогично — благодаря воздействию некоторой «временной дистанции», возникающей в процессе становления формы, — происходит преображение речитатива в песню, «веселую и ясную, как ведряный денек» («... ни в одной-то душеньке спокон веков до нашего не загорелась песенка, веселая и ясная...» — сокрушался Некрасов...). Красочный оркестр, легкий и звонкий («поет, звенит жавороночек»), словно воспроизводит разлитую в воздухе и все вокруг пронизывающую праздничность, окрыленность, от которой «душа воспаряет».

Удивительная находка — вторая часть («Песня»), написанная для двух хоров a cappella — женского и мужского, сопоставляемых по принципу антифона. Задумчиво и тихо начинается протяжная одноголосная мелодия. Набирая силу и расслаиваясь на подголоски, она крепнет, неуклонно распрямляется, завоевывая в каждой следующей восходящей фразе новую высоту:

Пример

За приходящейся на начале второго предложения вершиной круто изогнутой мелодической дуги наступает плавный спуск, динамический спад. Долгие цезуры между фразами, переменный метр обеспечивают теме свободу дыхания, устойчивую ровности и глубину которого подчеркивает симметричность ее строения.

Ответный мужской хор начинается с кульминационной фразы предыдущей («женской») строфы и в общих чертах — только с большей экспрессией, приводящей к более высокой кульминации, — повторяет рисунок первого раздела:

(схема части: A/ab A₁/b₁c).

И это логично: ответ черпает материал из вопроса, но, опровергая доводы, поворачивает по-своему высказанную мысль и утверждает свою, новую («Я не в серебре» — «Чисто се-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Пример

Пример

Пример

Содержание