Выпуск № 2 (363) | 1969 - страница 30

Однако, прочитав пьесу, ознакомившись с нашими замыслами, он дал согласие и, наметив со мной музыкальный план спектакля, энергично приступил к работе и с удивительной точностью стал приносить сначала наброски, потом готовые в клавире куски.

Очень мне запомнился первый его приход с эскизами. Точно в условленный день мы встретились в театре в тихий послерепетиционный час и почему-то пошли, как заговорщики, в оркестровую яму. Там при тусклом свете дежурной лампочки Борис проигрывал эти эскизы, тревожно поглядывая на меня, напряженно следя за моими реакциями. При этом он бодрился и бросал шутливые реплики. То у него вступало шесть виолончелей, то врывались какие-то многочисленные фаготы и бас-кларнеты, то появлялись «тихие арфы», иногда он неодобрительно бросал по поводу какого-то второстепенного эпизода, который ему, должно быть, не нравился: «Ну, здесь муть».

Я не мог с ходу оценить сложную и необычную музыку, но обильные фаготы, валторны и тубы повергли меня в ужас: наш скромный драматический оркестр состоял из двадцати, кажется, музыкантов, а композитор размахнулся на симфонические масштабы! В ответ на мое беспокойство Лятошинский только улыбнулся. Надо сказать, что Борис Николаевич показал в этой работе высокий уровень оркестрового мастерства. Он сумел добиться от нашего маленького оркестра разнообразия красок, богатства оттенков, большой силы звучания. Музыка его была очень эмоциональна. В ней ощущался мужественный образ эпохи, пафос героических дней гражданской войны, дыхание морских ветров. Уже в самом начале спектакля — выход матросов — она задавала тон, настраивала на торжественный и суровый лад.

Задорно, заразительно-танцевально звучала полька, которой Комиссар поднимала настроение моряков. Волновал то печальный, то бравурный прощальный вальс. Написанная с большой силой и изобретательностью, лишенная и тени иллюстративности, музыка вторгалась в действие, становилась активным участником событий. Особенно выразительна она была в таких сценах, как «Убийство Вайнонена», «Бой», «Финал».

Мы посадили оркестр в так называемую «кукушку» — одну из лож у верхнего яруса. И музыка возникала неожиданно, «плывя» над залом.

Киевский театр показывал «Оптимистическую трагедию» впервые в СССР. Вс. Вишневский был, разумеется, чрезвычайно озабочен судьбой пьесы, присутствовал на репетициях, напряженно и тревожно присматривался и прислушивался ко всему, что касалось спектакля.

Музыку Лятошинского слушал сосредоточенно, всем своим существом, как бы впитывая ее в себя. Она его волновала. Вдруг он сказал: «А может быть, где-нибудь надо «Кочегара» («Раскинулось море широко...»)?» И тут же сам отверг: «Нет, бытовая музыка тут не пойдет!..»

Спустя десять лет, когда в конце войны Театр имени Леси Украинки вернулся в Киев, решено было возобновить «Оптимистическую». Обшарили все уголки здания, но нашли только несколько разрозненных и разорванных страниц «голосов». У Бориса Николаевича тоже не осталось ни строчки. Он был огорчен: по-видимому, любил свою первую работу для драматического театра. И справедливо! Эта работа открыла композитора Лятошинского в ином качестве — он стал писать для театра и кино.

Я с удовольствием вспоминаю и второй наш совместный труд. На сей раз это была пьеса украинского поэта и драматурга Любомира Дмитерко «Навеки вместе». Пьеса не лишена недостатков, но дает материал для сценического воплощения и ставит интересные задачи перед композитором. В спектакле украинский национальный быт существовал рядом с «придворной» атмосферой гетманского двора, что определило жанровое и стилистическое разнообразие музыкальных эпизодов: с одной стороны — народные песни, думы кобзаря, с другой — менуэты и гавоты. Бурные, остроконфликтные народные сцены требовали симфонического решения. Лятошинский сумел избежать эклектики, умно и тонко, с необыкновенным чувством стиля, проникновением в эпоху создал музыку интересную, разнообразную, как всегда отлично оркестрованную, помогавшую раскрытию главной мысли спектакля.

Коллектив Театра имени Леси Украинки полюбил композитора Лятошинского. Совместная работа с ним всегда становилась увлекательным и радостным событием. К сожалению, таких событий было всего пять. О двух я уже рассказал. Осталось назвать еще трагедию Шекспира «Ромео и Джульетта» в постановке режиссера Б. Норда. Задача перед композитором стояла чрезвычайно трудная и ответственная, если хотя бы учесть, что к той же теме обращались многие известные композиторы, в том числе Чайковский, Берлиоз, Прокофьев. Лятошинский, мне кажется, вышел с честью из трудного соревнования.

Последняя театральная работа Бориса Николаевича — пьеса Леси Украинки «В пуще», поставленная режиссером Н. Соколовым. Композитор создал ряд музыкальных эпизодов, органически вошедших в ткань спектакля и способствовавших его успеху. Особенно ему удался «Реквием», волновавший и актеров, и зрителей.

В спектаклях Театра имени Леси Украинки часто звучит настоящая хорошая музыка. Театр привлекал Л. Ревуцкого, К. Данькевича, С. Прокофьева, В. Шебалина, Б. Мокроусова, И. Шамо... Среди них Б. Лятошинский занял важное и почетное место. Благородный вкус, чувство стиля и чувство театра, верное восприятие режиссерского замысла, постоянное стремление проникнуть в сущность произведения, необыкновенная добросовестность и аккуратность, умение выслушать, понять и учесть замечания без всяких обид и прочих «фокусов», не говоря уже о большом таланте и высокой культуре — вот что делало Бориса Николаевича желанным и любимым в театре...

*

П. Поляков

В годы войны

Я встретился с Борисом Николаевичем Лятошинским в Саратове суровой военной зимой 1941 года. Композитор жил в то время на окраине города в маленькой холодной комнате. Родная Украина была далеко, но невидимая связь с ней существовала. Для украинских партизан и подпольщиков по радио часто передавали одну из самых ярких патриотических песен Лятошинского — песню Богунского полка из оперы «Щорс», которую пели в Киеве в первые дни Великой Отечественной войны наши воины, уходившие на фронт. В военные годы по радио звучала и увертюра из той же оперы, и ария ее главного героя.

Узнав, что в Саратове начала работать Радиостанция имени Шевченко, Борис Николаевич сразу предложил свое сотрудничество. С этого дня и до освобождения Киева вся творческая жизнь композитора проходила в постоянном контакте с исполнителями и коллективами Украинского радио. И он, и его жена, певица Маргарита Александровна Царевич-Лятошинская, систематически выступали перед микрофоном.

Саратовский период в творческой биографии композитора был чрезвычайно плодотворным. Созданные им в то время многочисленные обработки украинских песен отличались глубоким проникновением в суть народной мелодии. Тогда же Борис Николаевич сочинил вокальные циклы на тексты М. Рыльского, В. Сосюры и С. Голованивского. Особенно надо отметить изумительный по красоте и драматическому накалу романс «Коли до дому я приіду» на слова В. Сосюры, выразивший горячую, искреннюю любовь к Отчизне. Затем появилось трепетное Второе украинское трио для фортепиано, скрипки и виолончели.

В своем творчестве Борис Николаевич неоднократно обращался к поэзии Тараса Шевченко.

Сумують комини без диму,
А за городами, за тином
Могили чорнii растуть...

Эти строки вдохновили его на создание Сюиты для фортепиано. Свято верил композитор в нашу победу. Вот почему с огромной жизнеутверждающей силой звучал финал сюиты, невольно вызывающий в памяти бессмертные слова поэта:

I на обновленій землі
Врага не буде, супостата,
А буде син, i буде мати,
I будуть люди на землі

Да, есть и будут люди на земле!

Вершина композиторской деятельности Лятошинского в саратовский период — Украинский квинтет для фортепиано, двух скрипок, альта и виолончели, отразивший героическую тему великого подвига народа. Вряд ли можно найти слова для того, чтобы описать ту безмерную веру и мужество, которыми пронизана эта музыка. Квинтет был впервые исполнен в 1942 году в концертном зале консерватории. Успех был поистине огромным.

Композиторскую деятельность Борис Николаевич и здесь совмещал с педагогической, будучи профессором Московской консерватории, частично эвакуированной в те годы в Саратов.

Многое, о чем можно и следовало бы еще рассказать, поглотило неумолимое время. Но скромность, честность, отзывчивость, благородство Лятошинского известны всем. Забыть его нельзя. Он вечно будет жить с народом, которому без остатка отдал не только свой немеркнущий талант, но и всего себя.

_________

Автор воспоминаний в период 1941–1943 гг. был художественным руководителем Украинского радиовещания.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

*

П. Поляков

В годы войны

Содержание