Марина Нестьева и Рауф Фархадов представляют вниманию читателей очередной виртуальный круглый стол. Он посвящен векторам развития композиторского творчества и музыкальной культуры в целом. Десять представителей нашего цеха — композиторы, исполнители, музыковеды и критики — ищут в своем опыте и воображении образ музыки будущего. Если их эссе побудят читателей вступить в дискуссию, поделиться собственными размышлениями в формате статей или комментариев или просто подумать на заданную тему, организаторы круглого стола будут считать свою цель достигнутой.

Наш с Мариной Израилевной Нестьевой новый проект (инициатором которого, как всегда, была она) на первых порах столь долго набирал ход и количество участников, что, казалось, его тема нынче мало кому ин­тересна. А один из коллег на предложение поучаствовать, перефразируя каста­не­­довского дона Хуана, отве­тил: «К чему писать о том, что в теперешнем мире со­вер­шенно бесполезно?» Дру­гой коллега, услышав пред­ло­женную тему, ирони­чески подметил: «Согласись, в ис­кусстве нет ни одного век­тора, который бы со време­нем не стал бы глу­постью, посмешищем или провокацией. Возь­ми хотя бы уважаемого И. В. Способина, рыдающего на могиле почитаемого Б. В. Асафьева и восклицающего в горькой печали: „Мы так и не узнали, что такое интонация!“»

Приведу еще несколько, на мой взгляд, уже вполне серьезных и обоснованных отговорок друзей-композиторов по Ассоциации современной музыки.

Виктор Екимовский: «Сейчас в музыке момент дурного безвременья, и о чем-то либо перспек­тивном в ней рассуждать рав­носильно гаданию на ко­фей­ной гуще».

Фарадж Караев: «О каком векторе может идти речь, когда сам не до конца понимаю, что и как сегодня сочинять?»

Владимир Николаев: «Вот напишу новое сочинение и, возможно, что-то вектор­ное для себя определю».

Сергей Жуков: «Нын­че в му­зыке как-то не до век­то­­ров — словно какой-то сплош­ной зал ожидания на вок­зале. Этакая экзис­тенци­аль­ная си­туация перепутья или отправления куда-то…»

Александр Раскатов, сказав, что тема ему интересна, после сослался на чрезмерную загруженность. И хотя тут не было никакого лукавства, в ту минуту выглядело симпто­матично.

Мягкий отказ последовал и от молодого композитора Марка Булошникова: «Мне сложно определить что-либо конкретное не то что в глобальном, но даже в собственном творчестве, когда каждый день происходит столько всего разнообразного и непредвиденного».

Илл. 1. Настасья Хрущёва
Fig. 1. Nastasia Khrustcheva
Фото: vk.com

На этом фоне подлинным подарком предстало высказывание Настасьи Хрущёвой, при всем лаконизме емкое и принци­пиальное:

Самое большое заблуждение композитора — считать, что он должен как-то отзываться на окружающие его общественные или личные события, или, хуже того, отражать их в своем творчестве. Что касается русского композитора, он и так — вне зависимости от обстоятельств его личной жизни и конкретного исторического момента — всегда живет в эсхатологическом костре «последнего времени» Хованщины, в осцилляции полюсов-крайностей, в русском кайросе. Поэтому лично я планирую зани­маться тем же, чем и всегда. Это следующие вещи: минимализм в его сентиментальном виде; а также минимализм с необарочной прошивкой; русский код с его апокалиптичностью, дном и небом, поэ­тикой предельных состояний; убогость материала как стратегия ¹.

Пока проект буксовал и простаивал, подумалось: а чем, собственно, это не первый сегодняшний вектор — правда, несколько неожи­данный? Вектор, который можно бы было обозначить либо как вектор «отказников», либо как «не предполагающий развития», ибо о каком развитии речь, когда нет никаких общих стилей, тенденций, направлений и даже э