Споры о мелодии звучат особенно настойчиво в последние лет сто — сто двадцать. Музыку современных композиторов часто обвиняют в «немелодичности». Это не значит, что в мелодичности отказывают всем авторам ХХ–XXI веков. Но любимыми «композиторами современности» чаще называют представителей той музыки, которую в академических кругах принято считать жанровой, прикладной, эстрадной или вовсе китчевой. Находятся и поклонники «серьезных» авторов — например, Орфа или Свиридова. Их с большой охотой противопоставляют «модернистам», у которых «мелодии нет» и вообще «сплошные диссонансы». У первого, правда, хвалят в основном кантату «Carmina Burana», написанную в 1930-е годы, — где музыка внешне стилизована «под старину», но в помпезном вкусе Третьего рейха. Однако вряд ли те же самые слушатели похвалят аскетичного «Прометея», написанного Орфом в последние десятилетия жизни. А у Свиридова чаще всего любят музыку к кинофильму «Метель», тоже стилизованную «под старину». Поклонники его «Курских песен» или «Ночных облаков» составляют аудиторию уже более узкую и специфическую.

 

Если вспомнить знаменитую игру «кого взять с собой на необитаемый остров», то любители «мелодичной музыки» едва ли возьмут туда Шёнберга, Стравинского, Мессиана или даже Шостаковича, не говоря уже о Булезе, Лахенмане, Фёрнихоу или Уствольской. В мелодичности будет отказано не только модернистам и авангардистам ХХ века — любителям «красивой мелодии» вряд ли понравится музыка Средних веков и Возрождения: Перотина, Машо, Дюфаи или Жоскена (Палестриной если восхищаются, то уж точно не из-за «мелодии»!). Пожалуй, и Монтеверди окажется для них «тяжелой пищей» — хотя, в отличие от насквозь полифонических, вязко-контрапунктичных Палестрины и Жоскена, его произведения состоят практически насквозь из мелодии… — если понимать мелодию именно так, как ее чаще всего определяют в теории музыки: «<…> одноголосно выраженная музыкальная мысль <…>».

 

(В данном случае — определение из статьи «Мелодия» Юрия Холопова в Музыкальном энциклопедическом словаре 1991 года. Но определение, которое приводит автор, принадлежит не ему. Холопов ссылается на довольно неожиданный источник — на статью «К вопросу об анализе мелодического строения», написанную в 1927 году композитором Иваном Шишовым — автором вокального цикла «Песни Беранже», известного нам в исполнении Эдуарда Хиля. В том же словаре указывается, что статья Шишова — «первая в советском музыковедении специфическая работа о мелодике».)

 

Еще «одноголоснее», чем у Монтеверди, «музыкальная мысль» выражена в операх его старших современников из флорентийской камераты — Пери или Каччини, в чьих сочинениях нет вообще ничего кроме мелодии и сопровождающих ее аккордов. Но «любители мелодии» операм Каччини очевидно предпочитают оперы Моцарта, чья музыка далеко не исчерпывается «одноголосными мыслями». Если постараться выяснить, что же именно их так привлекает у Моцарта, то мелодия окажется далеко не единственным, а порой и вовсе не главным средством выразительности. Послушав одну лишь мелодию, вычлененную из всей моцартовской музыкальной ткани, «любители мелодии» могут и вовсе не узнать автора. А узнав, что это Моцарт, — впасть в недоумение, которое тем более усилится, если дать им послуша�