В настоящее время известно более шести­десяти композиторов русского барокко, писавших в партесном стиле, которым атри­бу­тированы сотни произведений. Биографии большинства авторов покрыты мраком, а даты жизни не всегда можно установить даже пред­положительно. Наличием сколько-­нибудь по­дробной биографии могут похвастаться только шестеро: Ян Календа, Николай Дилецкий, Василий Титов, Герасим (Завадовский), Иван Хоржевский и Василий Кириллович Тредиа­ковский, последний — благодаря своему поэ­тическому таланту. Иеродьякон Исавр, секретарь Фёдор Балкунов — вот и вся инфор­мация, которую изредка присовокуп­ляли к именам композиторов копиисты.

Двумя словами — «протодьякон Ростовский» — до последнего времени исчерпывалась биографическая информация о композиторе Андрее Гаврилове. В партесных рукописях он назван автором Предначинательного псалма «Благослови, душе моя, Господа», двух Служб Божиих и шести концертов. В середине и во второй половине XVIII века их пели в обеих столицах, Верхнем Поволжье, в Карелии, на Вологодчине, в Киеве, Екатеринбурге и Тобольске.

При подготовке к печати собрания сочинений Андрея Гаврилова ¹ была сделана попытка найти какие-либо факты его биографии. Поиски привели к хранящемуся в Государственном архиве Ярославской области «Делу о перестройке каменной кладовой для жительства дьякона Андрея Ильинского при церкви святого пророка Ильи в гор.[о­де] Ярославле из собственного капитала» ². «Дело…» рассматривалось Ростовской духов­ной консисторией в 1744–1748 годах. Оно содержит два прошения Андрея Гаврилова (второе из них озаглавлено «Доношение»), показания яро­славских священнослужителей и прихожан, резолюции духовных властей — в общей сложности 26 листов. Оба прошения собственноручно подписаны композитором.

Основные сведения об обстоятельствах жизни Андрея Гаврилова сосредоточены в первом прошении, поданном в консисторию 10 (21) июня 1744 года [л. 2 — 2 об.] ³. Приведем его текст в современной орфографии (копии листов подлинника с подписью-автографом см. на илл. 1а, б).

Илл. 1а. Прошение Андрея Гаврилова от 10 (21) июня 1744 года.
Государственный архив Ярославской области. Ф. 230. Оп. 13-1. Дело № 626. Л. 2
Fig. 1a. The application by Andrey Gavrilov from June 10 (21), 1744.
State archive of Yaroslavl region. Coll. 230. Inv. 13-1. Folder No. 626. Fol. 2

Илл. 1б. Прошение Андрея Гаврилова от 10 (21) июня 1744 года.
Государственный архив Ярославской области. Ф. 230. Оп. 13-1. Дело № 626. Л. 2 об.
Fig. 1b. The application by Andrey Gavrilov from June 10 (21), 1744.
State archive of Yaroslavl region. Coll. 230. Inv. 13-1. Folder No. 626. Fol. 2 v.

Святейшего правительствующего Си­нода члену, великому господину Преосвя­щенному Арсению, митрополиту Рос­тов­скому и Ярославскому

Всепокорное прошение
Ростовского Успенского собора про­то­дьякона Андрея Ильинского о нижесле­дующем.

Милостивым Вашего Архипастырства указом во оный Успенский Ростовский собор определен я протодьяконом, града Ярославля церкви святого пророка Илии из дьяконов. А в бытность свою при оной Ильинской церкви дьяконом, в прошлом 737-м году, после случившегося в Ярославле пожарного времени, с согласия той Ильинской церкви старосты церковного Ивана Семенова сына Холщевникова и приходских людей, для жительства себе с домашними моими переделал я старую каменную кладовую палату и к ней приделал деревянные сени, из собственного своего домовного капитала. Что же я, Вашего Архипастырства нижайший богомолец, на оную постройку денег, и на каковые материалы и за работу издержал, тому при сем моем покорнейшем прошении прилагаю реестр. А того, что порядчика, каменщиков и плотников по праздничным, воскресным и субботним дням обычайным кормил и вином поил, тако ж, что пошло веревок, заступов, лопат и всякой деревянной посуды, и на счет не кладу.

Того ради Вашего Архипастырства всепокорно прошу, дабы милостивым Вашего Преосвященства соизволением соблаговолено было по приложенному при сем реестру задержано мною на постройку показанной палаты и к ней деревянных сеней деньги возвратить мне показанному церковному старосте из собранных за отдаточные имеющиеся под церковью и по стене палатки, из церков­ных лавочных мест, которые отдаются внаем купецким людям, и бывает повсе­год­но сбор немалый. Понеже обыкно­вен­но из оной суммы у священника, дья­ко­­на, у пономаря и сторожей, как напред се­го, так и ныне, всякая постройка производится. А мне, нижайшему Вашего Архипас­тырства богомольцу, показанные издержанные мною деньги ныне зе­ло потребны на покупку или и вновь — на по­стройку себе в Ростове дома и на про­чие мои домовные нужнейшие потребы, без чего обойтись невозможно.

К сему прошению протодьякон Андрей Гаврилов руку приложил.

Из прошения следует, что к 1737 году, когда случился упомянутый пожар, Андрей Гаврилов уже был дьяконом церкви Ильи Пророка в Ярославле (из-за чего он пока именуется Ильинским). Семь лет спустя он был возведен в сан протодьякона и переведен в Успенский собор Ростова, в то время кафедральный собор Ростовско-Ярославской епархии. В последующих документах протодьякона будут именовать уже не Ильинским, а Ростовским. Так же будут поступать составители партесных сборников, отнюдь не знавшие композитора Ильинского.

Точных данных о том, в каком возрасте в первой половине XVIII века становились протодьяконами, найти не удалось. Но в том же фонде Государственного архива Яро­славской области хранятся «Ревизские сказ­ки священно-церковнослужителей и их де­тей церквей г. Ростова и певчих Ростовского архиерейского дома за 1766 год» ⁴. Среди священнослужителей в этом документе упомянуты два дьякона (24 и 29 лет) и один протодьякон в возрасте 37 лет. Опираясь на этот документ, можно с осто­рожностью предположить, что в сан прото­дьякона в то время могли возводить по достижении 30-летнего возраста. В таком случае Андрей Гаврилов родился около 1710 года.

О материальной стороне жизни композитора, в частности, о том, что представлял собой его дом в Ярославле, позволяет судить реестр понесенных им в 1737 году расходов [л. 3 — 3 об.]. Он составлен в виде таблицы.

Таблица 1. Реестр из прошения Андрея Гаврилова
Table 1. Registry from Andrey Gavrilov’s petition

Общая сумма расходов — 240 рублей 78 копеек — не раз будет упоминаться на страницах дела. Оценить, чему она была эквивалентна в 1737 году, можно, обратившись к документам о жаловании священнослужителей. В 1740 году в Поволжье полагалось «священникам по 60 рублей да хлеба ржи или муки ржаной по шестьдесят четвертей, дьяконам по 40 рублей, хлеба по сороку четвертей» [9, 159]. В том же году денежная часть (значительно меньшая относительно натуральной части) жалования дьяконов Новгородского архиерейского дома составляла 6 рублей, протодьякону полагалось 8 рублей [8, 4]. Из этого можно заключить, что потраченные Андреем Гавриловым деньги кратно превышали его годовой доход. Переезжая с семьей в Ростов, что само по себе влекло большие расходы, композитор, конечно же, был заинтересован в том, чтобы вернуть затраченное. Как будет видно далее, он имел все основания требовать возмещения.

Немедленно после подачи протодьяконом прошения последовал указ митрополита Арсения, согласно которому Ярославско­му духовному правлению следовало расспросить, действительно ли священнослужители строятся за счет средств от сдачи купцам помещений на церковной земле, возводил ли протодьякон жилье с согласия старосты и прихожан и действительно ли издержал указанную сумму [л. 5 — 7 об.]. Уже 5 (16) июля того же 1744 года духовенство Ярославля в лице священника Иоанникия Дмитриева, пономаря Тимофея Иванова и некоего Ильи Леонтьева, подписавшегося вместо старосты Василия Иванова, подтвердило, что постройки производятся именно за счет арендных денег [л. 10].

Прихожане же, не желая платить своему бывшему дьякону немалую компенсацию, тя­нули время. Их ответ («Сказка от многих» [л. 11 — 11 об.]) датирован 1 (12) ноября 1744 го­да. Пользуясь тем, что прежний староста Иван Семёнович Холщевников, по всей видимости, скончался (как, возможно, и его преемник Василий Иванов), новый староста Фёдор Ильич Казанцов с согласия «лучших людей» прихода изложил просто сказочную версию событий. Якобы в июне 1743 года Андрей Гаврилов самовольно разломал построенную им шестью годами раньше каменную палату с деревянными сенями, а затем без всякого согласия старосты и прихожан возвел на том же месте новую каменную же палату с деревянными же сенями. При этом он якобы утверждал, что за эту новую постройку не будет требовать с Ильинской церкви никаких денег. Построенные же им помещения будто бы с самого отъезда протодьякона в Ростов стоят пустые и не приносят церкви никакого дохода. О том, действительно ли в 1737 году на строительство было израсходовано 240 рублей 78 копеек, новый староста не знал.

«Сказка» эта была отправлена в Ростов не сразу, поскольку 9–10 (20–21) ноября было написано письмо из домовой конторы митрополита Арсения в Ростовскую конси­сторию [л. 13–14]. В нем сообщается, что по указу митрополита в Ярославле «ничего не учи­нено, а он, протодьякон, за невозвращением тех денег приемлет себе в потребностях домашних оскудение» [л. 13 об.].

На этом рассмотрение надолго остано­вилось (либо документы 1745–1746 годов утрачены). Следующая бумага в деле датирована 12 (23) февраля 1747 года. Это доношение Андрея Гаврилова в Ростовскую консисторию [л. 15 — 16 об.]. Оно почти втрое длиннее его первого прошения. В нем, как водится, целиком пересказаны прошение 1744 года, резолюция Ростовской консистории и ответы, полученные из Ярославля. Протодьякон опровергает утверждение, будто бы построенное им здание пустует:

И ныне то строение имеется не пусто, а владеет им и жительство в нем имеет определенный к той Ильинской церкви на место мое дьякон Леонтий Михайлов. Тако ж означенной Ильинской Церкви церковный староста с приходскими людьми помянутую имеющуюся в моем строении нижнюю кладовую палатку отдают купецким людям внаем же, за которую тех наемных денег года за два минувшие ими ж, церковным старостою и приходскими людьми, уже и получено [л. 16].

Очевидно, к моменту написания этого доношения Андрей Гаврилов не только выяснил, как используется построенный им дом, продать который сторонним людям он не имел права («А продать мне то мною сделанное каменное и деревянное строение нельзя, затем что оно имеется на церковной земле», л. 16). Скорее всего, он также провел переговоры со старостой, поскольку на этот раз предложил значительно смягчить усло­вия: «<…> и чтоб в платеж всех показанных от меня в реестре денег не тягостно было, того ради для Церкви Святой уступаю я из того числа сорок рублев семьдесят восемь копеек, а достальные двести рублев плачены б были из предь ⁸ помянутых сборных денег погодно, а именно: по двадцати рублев на год» [л. 16 — 16 об.]. Завершается доношение такими словами: «Того ради Ростовскую духовную консисторию покорнейше прошу по сему моему представлению по силе указов решение учинить» [л. 16 об.]. Далее — собственноручная подпись, второй выявленный на сегодня автограф композитора (илл. 2).

Илл. 2. Подпись Андрея Гаврилова на доношении от 12 (23) февраля 1747 года.
Государственный архив Ярославской области. Ф. 230. Оп. 13–1. Дело № 626. Л. 16 об.
Fig. 2. Andrey Gavrilov’s signature on his report from February 12 (23), 1747.
State archive of Yaroslavl region. Coll. 230. Inv. 13–1. Folder No. 626. Fol. 16 v

На какие указы ссылается протодьякон? На это проливает свет следующий документ дела — обстоятельный доклад митрополиту Арсению от 30 сентября (11 октября) 1747 года, подписанный архимандритом Иоанном Богоявленским, игуменом Исайей и протоиереем Григорием [л. 17 — 23 об. ]. Подробно излагая все обстоятельства дела, они пишут в том числе и о ярославской «Сказке», впрочем, не принимая ее всерьез. Ключевая часть доклада находится на листах 21–22. Здесь почти целиком переписан указ Синода от 29 октября (9 ноября) 1722 года «О поповских и церковнических местах и дворах». Процитируем его текст по печатному изданию:

По указу Его Императорского Ве­личества Святейший Правительствую­щий Синод, упомянув состоявшийся февраля 28 дня, прошлого 1718 года, о поповских местах и дворах именной Его Императорского Величества указ, по которому попам дворов своих, которые при церквах, продавать не повелено; а определено скупать их из сборных церковных денег, <…> согласно приговорили, как о попов­ских местах и дворах оным Его Императорского Величества именным указом определено, так и о дьяконских и причетнических по силе того указа отны­не быть: а именно обретающимся у церквей дьяконам и причетникам цер­ковным собственных своих домов не иметь и не продавать, а иметь оные сбор­­ными церковными деньгами куп­лен­­ные, и того ради ежели у которых дья­ко­нов и причетников при церквах ны­не купленные дворы обретаются, и тех дво­ров за хоромное и прочее строение заплатить им деньги из сборных церковных денег, и когда которые дьяконы и причетники умрут, или за что от церкви отлучены, или куда по требе переведены будут, тогда определенным на их места дьяконам и причетникам те домы отдавать без требования от них платежа [10, 623].

Далее в докладе делается вывод о соответствии положениям указа ситуации с выстроенным на собственные средства домом протодьякона Андрея Гаврилова, безвозмездно переданным Ильинской церковью новому дьякону Леонтию Михайлову, и предлагается выплатить первому двести рублей, по двадцать рублей ежегодно. Такое решение и было утверждено 22 ноября (3 декабря) 1747 года [л. 24 — 25 об.].

К этому моменту рассмотрение юридически совершенно очевидной ситуации тянулось уже три с половиной года. После стольких хлопот и долгого ожидания, омрачившего первые годы его жизни в Ростове, композитор мог рассчитывать лишь на возмещение части затраченной суммы, и то с десятилетней рассрочкой.

В Ярославле указ получили 24 декабря 1747 (4 января 1748) года. Неизвестно, сколько бы еще продолжалась волокита, но завер­шилась эта история не совсем так, как предписали власти. О внезапной развязке повествует последний документ дела — доношение в Ростовскую духовную консисторию из Ярослав­ского духовного правления, датированное 19 (30) января 1748 года. В нем сказано:

А сего генваря 15 дня 1748 году оный протодьякон Андрей Гаврилов, пришед в то Ярославское духовное правление, письменно объявил, что он, протодьякон, ныне по просьбе той Ильинской церкви церковного старосты ярославца посадского человека Федора Ильина сына Казанцова и приходских людей из тех всех двухсот рублев денег в предъявленную Ильинскую церковь уступил семьдесят рублев, а затем достальные сто тридцать рублев денег оный церковный староста с приходскими людьми к платежу оному протодьякону Андрею предъявили в реченное Ярославское духовное правление, которые деньги сто тридцать рублев ему, протодьякону, из того духовного правления того ж 15 дня сего генваря отданы с роспискою руки его [л. 26 — 26 об.].

На этом «Дело о перестройке каменной кладовой» завершается. Но в биографии Андрея Гаврилова нельзя ставить точку, не рас­смотрев ее творческой составляющей.

В партесных рукописях XVIII века его называли по-разному, чаще всего — протодьякон Ростовский. Благодаря указаниям копиистов выявлено девять его сочинений. Два из них — Служба Божия на восемь го­лосов и концерт на двенадцать голосов «Не­лицемерную любовь ко Богу» — по-видимому, являются наиболее ранними и отно­сятся к ярославскому периоду творчества композитора. Об этом говорят нетипично малое число сохранившихся списков (всего по два, в то время как в других случаях это число варьируется от двенадцати до двадцати с лишним) и музыкальный стиль, заметно отличающийся от стиля остальных произведений. В обоих упомянутых сочинениях встречается старинный тактовый размер ³/₁, музыка Службы поначалу даже напоминает восьмиголосные Службы Божии Василия Титова (1650-е — 1709). Посвящение концерта «Нелицемерную любовь ко Богу» святой Елисавете указывает на наиболее вероятное время его появления: первые годы царствования Елизаветы Петровны, то есть начало 1740-х годов.

Две Службы Божии протодьякона Рос­товского — на восемь и на двенадцать голосов — сближает одна особенность. В обеих раздел Херувимской песни «Всякое ныне» представлен в двух различных вариантах: один в трехдольном размере, другой в дву­дольном. В восьмиголосной Службе второй вариант помещен на вклеенных в партии листках меньшего формата и озаглавлен «Произвол» (очевидно, в значении ad libitum). В двенадцатиголосной Службе второй вари­ант помещен в основном тексте и не сопровождается комментариями копиистов. Интересно, что он написан в старинной двух­частной форме, крайне нетипичной для пар­тесных сочинений.

В основе всей Службы на двенадцать голосов лежит раздел «Слава Отцу и Сыну» из наиболее известного сочинения Андрея Гаврилова — псалма «Благослови, душе моя, Господа» ⁹. Подобная техника применялась в мессах-пародиях позднего Возрождения. В 1587 году Якоб Пайкс, издав свою «Missa Parodia mottetæ Domine da nobis auxilium» по мотету Тома Крекийона, впервые ввел в употребление латинское выражение, ставшее прообразом современного термина [12, 13]. Считается, что история мессы-паро­дии завершилась в начале XVII столетия, но это далеко не так. В партесных Службах Бо­жи­их та же техника употреблялась с конца XVII ве­ка (а значит, существовало некое связующее звено между поздними итальянскими образцами и первыми русскими) ¹⁰. Она продолжала использоваться в России вплоть до конца эпохи барокко и, по-видимому, всегда по примеру Палестрины (с выборочным использованием материала полифонического первоисточника, см. [5, 148–149]), а не Орландо Лассо (с перетекстовкой всего полифонического первоисточника). Хотя, не зная точно времени создания псалма и Службы, нельзя полностью исключать иной последовательности событий: фрагмент Службы вошел в состав псалма. Существуют также иные музыкально-тематические связи между Службой на двенадцать голосов, псалмом и остальными концертами протодьякона: «Благословен Господь Бог Израилев», «Вознесох избраннаго», «Гряди от Ливана, невес­то» ¹¹, «Доколе, Господи, забудеши мя» и «Хвалите Бога во святых Его». По-видимому, все эти сочинения относятся к ростовскому периоду творчества Андрея Гаврилова. В них, в сравнении со Службой на восемь голосов, заметно меняется многохорная фак­тура: диалоги хоров уступают место ритмическим контрастам при одновременном вступлении всех голосов ¹².

Состав хора Ростовского архиерейского дома, с которым работал Андрей Гаврилов, определялся ни много ни мало императорами. 10 (21) августа 1722 года Петр I издал указ «О протопопах, попах, дьяконах и церковных служителях, по скольку быть при соборах и при церквах», где сказано:

Того ради и о прочих церковных служителях, то есть: о поддьяконах, певчих, и поддьяках, и сторожах, о которых доныне особливого определения не было, предлагается следующее расположение, а именно. <…> В Архиерейских домах. <…> Певчих по 10. А у которых Архи­ереев явятся сверх вышеписанного определения излишние певчие и поддьяки, и тем, ежели в церковном причте быть пожелают, определение чинить во дьячки, пономари <…> А ежели они такого в причетники определения не пожелают, или и пожелают, но свободных им мест по требе их вскоре не сыщется, и таким дать свободу, чтоб они других чинов, или при ком хотят, службы себе искали по своей воле [11, 622–623].

Архиерейские дома играли важную роль в развитии певческого искусства. Введенное Петром ограничение значительно затор­мо­зило создание в России многохорных сочи­нений (кроме двухорных). В 1720–1730-е го­ды рукописные сборники для составов свыше восьми голосов почти не появлялись.

Пока не удалось обнаружить указ, впрямую отменяющий петровский. Но 24 мая (4 июня) 1740 года Анна Иоанновна утвердила штат Новгородского архиерейского дома. В него вошли регент или уставщик, «которой должен уметь знаменное и партезное пение», и 24 певчих, разделенные на три станицы по восемь человек [8, 4]. Вероятно, нововведение коснулось не только Новгорода, но и других городов. Об этом косвенно свидетельствует всплеск двенадцатиголосной партесной музыки. Прежде составлявшие малозаметное меньшинство на фоне рукопи­сей для иных, меньших составов, с начала 1740-х и по 1770-е годы двенадцатиголосные сборники явно доминируют. В тот же период «записаны все сохранившиеся до наших дней образцы 16-голосия (за исключением двух), все известные 24-голосные источники и оба 48-голосных» [2, 184].

В 1764 году, уже при Екатерине II, были утверждены штаты всех архиерейских домов — того же состава, за двумя исключениями: в архиерейских домах второго класса уставщик (регент) не полагался, а в Олонецком и Спасском певчих было всего восемнадцать [8, 27]. В вышеупомянутых «Ревизских сказках» (1766) перечислены певчие ростовского архиерейского хора — 24 человека ¹³. Регента нет, но вместе с певчими записаны два иподьякона.

Как долго продолжался жизненный путь протодьякона? В «Ревизских сказках» за 1766 год имя Андрея Гаврилова не встреча­ется. Этот факт нужно сопоставить с данными о его творческой деятельности.

В 1752 году в Ростове были обретены мощи святителя Димитрия Ростовского, в 1757 году произошла канонизация святого. Служба Димитрию была утверждена и отпечатана Синодальной типографией в апреле 1759 года. Если бы Андрей Гаврилов был жив и продолжал работать в Ростове, он наверняка бы обратился к ее текстам. До нас дошли шесть анонимных концертов на слова из новой Службы, написанные на четыре, восемь и двенадцать голосов: «Воспой, Россие, Гос­подеви песнь нову» (два различных концерта), «Днесь красуется град Ростов», «О, глубина судеб Божиих» и «Приидите, православных собори» (два различных концерта). Все они сохранились лишь в одном-двух списках и находятся главным образом в рукописях, в которых отсутствуют другие сочинения Андрея Гаврилова. Вероятность того, что он был автором хотя бы одного из них, минимальна.

Остается выяснить, начиная с какого времени копиисты стали указывать имя Ростовского протодьякона в рукописях. В партесных рукописях полное указание авторства (не в виде инициалов), как правило, появлялось после смерти композитора и служило сохранению памяти об ушедшем [3, 89–90]. Сборники, хранящие указания на авторство Андрея Гаврилова, перечислены в таблице 2 ¹⁴.

Таблица 2. Рукописи с указаниями на авторство Андрея Гаврилова
Table 2. Manuscripts, where authorship of Andrey Gavrilov is indicated

Как видно, имя композитора указывали там, где протодьякон Ростовский, скорее всего, никогда не бывал и где его лично не знали. Встречаются весьма оригинальные записи. Так, в рукописи из Макариево-Унженского монастыря сказано: «Conponoval Protodiacn [sic!]: A. Rostovsci» ¹⁵. Оба города, в которых Андрей Гаврилов жил и работал, в таблице отсутствуют.

Ярославль в 1750–1760-е годы был крупнейшим центром копирования нот, в том числе благодаря развитому производству бумаги. Среди ярославских рукописей, включающих сочинения протодьякона, выделяются два партесных сборника: один 1740–1750-х, другой 1750–1760-х годов ¹⁶. В первом находятся три сочинения композитора, во втором — целых пять (ни в одной партесной рукописи не содержится более пяти сочинений Андрея Гаврилова). Имя автора отсутствует.

Илл. 3. Андрей Гаврилов. Служба Божия на восемь голосов. Партия первого баса.
ОР ГИМ. Син. певч. Ед. хр. 716/3. Л. 10
Fig. 3. Andrey Gavrilov. Liturgy à 8. Bass 1. Department of Manuscripts of State Historical Museum.
Sinodal Singing collection, 716/3. Fol. 10

Ростовские партесные рукописи — ог­ромная редкость: известен лишь сборник сочинений на четыре голоса ¹⁷. Согласно маргиналиям, он принадлежал Спасо-Яковлевскому Дмитриеву монастырю и был подарен ростовским иконописцем Стефаном Васильевичем Ликинским (родился около 1743 го­да) — сыном отставного капрала, работавшим в последней четверти XVIII века, в том числе в технике финифти ¹⁸. Каким образом Ликинский мог пожертвовать монастырю неполный комплект партий — только три из четырех? Ключ к разгадке, по-видимому, в том, что записи «Сии концерты града Ростова иконописца Стефана Васильева Ликинскаго», «даны в церковь» и «концерты в 3 книгах» ¹⁹ сделаны в разное время. Ликинский проживал в приходе Ростовской Воскресенской церкви, а работал в Авраамиевом Богоявленской монастыре. Возможно, книги стали его вкладом в Авраамиев монастырь, чьи насельники в 1914 году были временно переведены в Спасо-Яковлевский. Это объясняет и появ­ление владельческих записей Спасо-Яковлевского монастыря, и утрату одной партии. Ростовская рукопись датируется второй половиной 1760-х годов ²⁰ и содержит четыре концерта Андрея Гаврилова в версии на четыре голоса. Имя автора не указано.

В то же самое время и, по-видимому, в одном из двух городов были скопированы три концерта протодьякона. Они находятся в составе сборника-конволюта из Успенского собора вологодского села Верховажье ²¹. Сборник принадлежал семье купцов Нератовых ²². Зафиксированный в нем восьми- и двенадцатиголосный репертуар крайне разнообразен. Конволют открывается псалмом Андрея Гаврилова «Благослови, душе моя, Господа». Далее следуют различные песно­пения литургии и концерты, партес соседствует с гармонизациями распевов и сочинениями периода классицизма. Репертуар подби­рался тщанием Степана Фёдоровича Нератова, о чем говорят маргиналия «Сии Переводы 4 голосные верховажского купца Степана Ф. Нератова списаны в Москве от синодальных певчих майя 31-го 1774 года» и примечание «Тоболска» при песнопении «Да возрадуется душа твоя о Господе» (торговые пути Нератовых простирались по всей Сибири, вели в Китай и на Аляску). Помимо автографа Степана Фёдоровича, в сборнике встречается маргиналия Ивана Нератова и подпись «Копиист Иван Макарьин» ²³.

Под стать разнообразию содержания и материал сборника. Преобладает бумага различных вологодских фабрик, начиная с 1730-х годов. Предначинательный псалом записан на изготовленной в 1780 году бумаге фабрики Туронтаевского ²⁴. Привезенные из Москвы ноты записаны на бумаге рольной фабрики Якова Евреинова (Подмосковье), привезенные из Тобольска — на бумаге неус­тановленной сибирской фабрики с вензелем «ГГIС // IФК» (или же «ГГJС // ГФК»). Для переплета использованы как различные документы 1754 года, так и страницы «Московских ведомостей» с объявлениями книжной лавки московских купцов Кольчугина и Переплётчикова «у нового каменного Никольского мосту[,] что прежде была университетская» (и перешла к этим купцам в 1789 году) о продаже изданных в 1790 году книг Арно де Вальмье «Истинное приключение» и анонимной повести по мотивам «Неистового Роланда» Лудовико Ариосто под названием «Поизмятая роза, или Забавное похождение прекрасной Ангелики с двумя удальцами».

Заметно выделяются в сборнике несколько листов на ярославской бумаге 1750–1760-х годов ²⁵. Этот раздел конволюта озаглавлен «Концерты на 12 голосов». В партии первого дисканта заголовок длиннее: «Концерты на 12 голосов кампазицы ²⁶ Ростовскаго протодьякона Андрея Гавриловича» ²⁷. Вот так, с наиболее уважительной формой отчества ростовский или ярославский копи­ист записал имя композитора, переписывая музыку своего земляка для далекого Вер­ховажья.

Исходя из датировки рукописей и традиции не указывать имена здравствовавших авторов, можно предположительно установить даты жизни Андрея Гаврилова: около 1710-го — середина 1750-х годов. Из общей картины выбивается чуть более ранняя рукопись ²⁸. Но она выделяется и по другим параметрам, поэтому хочется думать, что ее создатель — безымянный копиист — нарушил обычай и упомянул здравствовавшего автора.

Список источников

1. Александрина А. В., Булычёва А. В. Всенощное бде­ние Василия Титова как «коллективное» сочи­нение // Старинная музыка. 2020. № 4. С. 27–35.
2. Булычёва А. В. Жанровая система многохорной музыки в партесном стиле: этапы развития // Музыкальная академия. 2021. № 4. С. 176–191. DOI: 10.34690/210.
3. Булычёва А. В. Проблема авторства в духовной музыке позднего барокко (Франция — Россия) // Научный вестник Московской консерватории. Т. 9. 2018. № 2. С. 82–93. DOI: 10.26176/mosconsv.2018.33.2.04.
4. Герасимова И. В. Атрибуция партесных концертов Серапиона Замаревича по трактату «Мусикийская грамматика» Николая Дилецкого // Старинная музыка. 2024. № 4. С. 27–31.
5. Кузнецов И. К. Принцип пародии в мессах Палестрины // Русская книга о Палестрине. М. : МГК, 2002. С. 145–154.
6. Лебедева-Емелина А. В., Сидорова М. П. Песнопения Дегтярёва в дореволюционных изданиях: проблема доверия к нотным источникам // Вестник ПСТГУ. Серия V: Вопросы истории и теории христианского искусства. 2018. Вып. 32. С. 81–111. DOI: 10.15382/sturV201832.81-111.
7. Морозов Б. Н. Книга «Жития святых» Димитрия Ростовского с записями конца XVIII в. тотемского купца А. И. Нератова и его потомков // Вестник Сыктывкарского университета. Серия гуманитарных наук. 2020. № 4 (16). С. 36–52.
8. Полное собрание законов Российской империи. Том XLIV. Ч. 2. СПб. : Типография II Отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии, 1830. 1178 с.
9. Таймасов Л. А. Нормативно-правовые акты христианизаторской политики царизма: указ 11 сентября 1740 года // Вестник Российского университета кооперации. 2021. № 3 (45). С. 157–162. DOI: 10.52623/2227-4383-3-45-30.
10. Указы блаженныя и вечнодостойныя памяти государя императора Петра Великаго самодержца всероссийскаго. СПб. : Типография Императорской Академии наук, 1780. 1096 с.
11. Фёдорова М. М. Ростовская финифть, изготовленная по заказам Ростовского Богоявленского Авраамиева монастыря // История и культура
    Ростовской земли. 2006. Ростов, 2007. С. 348–358.
12. Marisi R. The parody mass and the rethorical-peda­gogical principle of imitation // Review of Artis­tic Education. 2021. No. 21 (1). P. 12–19. DOI: 10.2478/­rae-2021-0002.