Выпуск № 1 (386) | 1971 - страница 34

Все, что на раннем этапе художественного развития было усвоено Жигановым, сыграло немаловажную роль в процессе дальнейшего совершенствования стиля композитора, последовательно овладевшего эстетико-профессиональными нормами самых различных жанров, начиная с сонаты и струнного квартета и кончая симфонией, оперой, балетом. Удивительно и достойно специального упоминания, что все это рождалось без серьезных и обычно почти неизбежных в процессе роста срывов, в атмосфере принципиальной неприязни к школярству как выражению бездумно догматического и творчески бесплодного «набивания руки».

Постепенно перед молодым художником открылись новые миры, манившие к себе, помимо всего другого, неизведанностью «путей пентатонического вторжения» в вековые традиции имитационного, неимитационного и всякого иного инструментального, хорового и смешанно-синтетического многоголосия.

В своих жизнеутверждающих оперных монументах, от юношеской «Качкын» («Беглец») через «Алтынчеч» («Златокудрая») к вершинно-героическому «Джалилю»; на всем пути от ранней Первой симфонии через «Симфонические новеллы» и «Симфонические песни» к монументальной Второй симфонии «Сабантуй», написанной в преддверии своего славного шестидесятилетия, Н. Жиганов систематически и целеустремленно поднимал народно-почвенную «целину», преодолевая интонационно-стилевое «сопротивление материала» в его жанрово-смысловом, технологическом и конструктивно-архитектоническом многообразии.

Новые идейно-эстетические задачи, в разное время встававшие перед композитором, рождали и новые творческие решения, сопровождавшиеся активным обновлением средств выразительности.

«Сабантуй» — одно из лучших сочинений композитора, в котором социалистическое содержание органичнейше сливается с национальной формой. Предельная «зримость» художественно правдивых образов, конкретизирующихся в жанрово разнообразном, пластически выразительном тематизме, ясная форма, филигранная отделка деталей, тембровый колорит, самобытность художественного целого — вот те высокие достоинства, которые отличают эту симфонию, отмеченную недавно Государственной премией.

По мере идейно-творческого возмужания все большую роль для композитора стала играть наша отечественная классика и все лучшие традиции советской музыки. Как и в какой мере сказалось то или иное влияние в творчестве Жиганова — предмет особого исследования. В данном случае важно отметить, что усвоение им классического опыта не только исключало какое-либо подражательство, но и помогло постепенно выработать собственное принципиально обоснованное понимание каждой крупной творческой задачи как составной части мировоззрения советского художника.

Близко знающие творческую природу Жиганова, систематически, на протяжении десятилетий анализирующие эволюцию этого мастера, не раз убеждались в том, как все привычное для него, идущее от знаний, мастерства и культуры, непрерывно обновляется и обогащается, а органическое, напоенное соками родной земли все более углубляется.

Эти особенности Жиганова-композитора самым счастливым образом сопутствовали и сопутствуют ему на всем его творческом пути. И прежде всего в периоды особенно ощутимых взлетов, в процессе которых засверкали сплетения золотых нитей, органически связавших творчество художника с истоками многогранной татарской народной культуры и с высшими достижениями многонационального советского социалистического музыкального искусства.

*

...Я благодарен судьбе за то, что она в свое время, в начале моего педагогического пути, подарила мне такого ученика, как Н. Жиганов. Это его талант, развивавшийся удивительно гармонично, во многом помог мне не только избежать грубых ошибок, но и открыть для себя нечто непреходяще ценное в собственных поисках.

Пусть же светлый юбилейный день Назиба Жиганова станет преддверием его новых творческих достижений!

К. Кужамьяров

Друг казахских музыкантов

Широки и привольны просторы Советского Казахстана. Волны разных культурных потоков прошли через цветущую долину Сары-Арка. Многие народы искали и находили в ней приют. В содружестве с казахскими акынами и кюйши они творили новую жизнь своего родного искусства. Издавна сложились у них художественные связи и с татарским народом — связи, создавшие в наши дни почву для нерасторжимого единства общественных и художественных интересов братских культур Советского Востока.

Вот почему, когда мы, музыканты Казахстана, думаем о своем близком друге — Назибе Жиганове, то перед нами встает образ на редкость одаренного человека, в судьбе которого не последнюю роль сыграла и наша республика. Детские годы Назиба, прошедшие в Уральске, частые поездки по Казахстану, несомненно, наложили свой отпечаток на творческое сознание будущего композитора. Колыбельной песней для него были русские, казахские и татарские народные мелодии. Не отсюда ли — постоянный интерес Жиганова к музыкальной культуре соседних народов? Не потому ли проблема взаимодействия национального и интернационального в советском искусстве оказалась столь волнующей для автора популярных опер «Алтынчеч» и «Джалиль», явившихся замечательным достижением не только татарской, но и всей нашей музыки?

Вспоминается в связи с этим страстное и публицистически взволнованное выступление Н. Жиганова во время выездного заседания секретариата Союза композиторов СССР в Алма-Ате в 1960 году. Казалось бы, частный факт. Однако именно в этом выступлении Назиб Гаязович словно подвел итог своим многолетним наблюдениям и раздумьям о путях развития национальных традиций и творческих взаимосвязей народов нашей великой Родины. Весьма знаменательно, что вопросы национальной специфики музыкального языка, проблемы новаторства и композиторского мастерства Н. Жиганов связывает с процессом взаимовлияния и взаимообогащения культур социалистических наций СССР.

Хорошо известно, что мелодический стиль татарской музыки близок некоторым жанрам казахского фольклора (хотя собственно интонационный строй казахского мелоса и не связан непосредственно с татарской песенностью). Думаю, что и поэтому опера «Алтынчеч» много лет с большим успехом шла на сцене Академического театра оперы и балета имени Абая и давно уже стала популярной в самой широкой слушательской среде. Концерты артистов Татарии неизменно пользуются заслуженным признанием в нашей республике, так же, как и ответные гастроли мастеров казахского искусства.

— Однако, — говорил Жиганов в своем выступлении, — татарские мелодии пока что не слишком органично звучат при переводе текста на русский и другие языки. Причина здесь, по-видимому, в самой специфике пентатонной основы нашей музыки и в фонетике татарского языка. И тут непочатый край для творческих экспериментов, для работы композиторов с поэтами-переводчиками, для поисков различных путей сближения различных национальных культур. Важное слово наряду с композитором должны сказать в этой связи наши музыковеды, которые, как видно, еще не поспевают за ходом современного музыкально-исторического процесса.

— Между тем, — продолжал композитор, — задача заключается именно в том, чтобы братские народы научились не только слушать, скажем, татарскую музыку, но и исполнять ее. Лишь при этом условии национальные традиции не будут помехой на пути нашего тесного сближения.

— Мы собрались здесь и говорим на русском языке, всем нам понятном. Это нас объединяет! Я твердо верю в огромную полезность нашей творческой учебы у русских классиков и выдающихся создателей советской музыкальной культуры. Не было случая, чтобы изучение русской музыки кому-либо повредило. Кто хорошо знает современное и классическое искусство — во сто крат выигрывает. Я призываю всех своих коллег, независимо от их возраста, вновь и вновь самым внимательным образом изучать ге-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

*

К. Кужамьяров

Друг казахских музыкантов

Содержание