Выпуск № 2 (363) | 1969 - страница 57

тик, в свою очередь, упрекал своих оппонентов в «оторванности от натуры», в стремлении замкнуться «в царстве абстракций и безразличных величин». Критик В. Никольский, выступая с горячей защитой только что народившегося крестьянского хора М. Е. Пятницкого, сетовал на то, что в России «вымирает... настоящая русская песня, гонимая частушками и жанром г-жи Плевицкой» ¹⁸.

Открыто реакционная печать неоднократно издевалась над песнями Плевицкой, в которых усматривала лишь непозволительное поветрие грубого плебейства. В них искали развращающее воздействие современного фабричного быта, возмущались их низменным происхождением.

«Можно было "репертуар Плевицкой" слышать и в зале Благородного собрания, и проходя мимо открытого окна прачешной, где-нибудь на Бронной, в студенческом квартале Москвы... "Пожар московский" голосили одновременно и прачки в облаках пара, и "исполняла" г-жа Плевицкая... Мы словно все поступили на фабрику и стали жить в казармах для рабочих» ¹⁹, — возмущался критик, скрывшийся за псевдонимом «Мимоза».

Но, несмотря на все попытки враждебной прессы заклеймить вредную «плевицкоманию», успех певицы был прочным и длительным. В предвоенные и военные годы искусство Плевицкой вызывало множество откликов в различных областях художественной жизни. Ее песни записывались на грампластинки, а их сюжетные мотивы воспроизводились и в кинематографе, и даже в балете. Из воспоминаний художника А. Бенуа, автора сценария «Петрушки» Стравинского, мы узнаем, что именно песенка «Ухарь купец» натолкнула его на мысль включить в сцену «Ярмарки» колоритную фигуру пьяного купца («Идея этого номера пришла мне в голову, когда я услышал популярную песенку Плевицкой, которая... в те дни приводила в восторг всех — от монарха до последнего его подданного — своей типично русской красотой и яркостью таланта» ²⁰).

Н. Плевицкая в народном костюме

Кинорежиссер В. Гардин рассказывал в своих мемуарах о постановке двух фильмов с участием Плевицкой («Власть тьмы» и «Крик жизни») ²¹. Съемки шли в Винникове, на прекрасной деревенской натуре. Артистка, почти не выступавшая на театральных подмостках, умиляла кинематографистов своей абсолютной наивностью и стихийным драматическим чутьем. Гардин поражался искренностью переживаний актрисы и широтой ее эмоционального диапазона ²².

Песнями Плевицкой увлекался и Илья Сац, прославившийся своей музыкой к спектаклям Художественного театра. В последние годы жизни он был одержим мыслью создать в Москве театр народного творчества, где проводились бы многонациональные этнографические концерты. С этой целью Сац организовал кружок «Музыка народа», объединивший многих московских артистов и просвещенных любителей музыки. К участию в кружке была привлечена и Плевицкая. В издательстве Юргенсона вышла серия

_________

¹⁸ «Русское слово», 1911, 8 ноября.

¹⁹ Газета «Театр», 1914, № 1471 (разрядка наша. — И. Н.).

²⁰ Alexandre Веnоis. Reminiscences of the Ressian Ballet. London, 1941, p. 337.

²¹ С участием Плевицкой было снято еще несколько кинофильмов, например «Ольшанский молодой барин» (см.: «Театр и искусство», 1915, № 28). См. также запись А. А. Блока в записной книжке 1919 года (посещение кинематографа, фильм о хлыстах с участием Плевицкой и Крематора).

²² См.: В. Р. Гардин. Воспоминания, в 2-х тт., т. 1. М., Госкиноиздат, 1949, стр. 98.

«Напевов Плевицкой» в обработках И. Саца («Тихо тащится лошадка», «Рассказ купца» и другие).

В петербургских и московских салонах, на домашних актерских вечерах Плевицкая встречалась со многими талантливейшими людьми России. Ей посчастливилось общаться с В. Качаловым и И. Москвиным, С. Есениным и Н. Клюевым, М. Савиной, Т. Щепкиной-Куперник, В. Андреевым, с художником К. Коровиным. Она с успехом пела в доме К. С. Станиславского в присутствии лучших мастеров Художественного театра. «Им моя песня понятнее, чем певцам, — замечает артистка. — Певцу важнее — куда направить звук, а художнику слова — важнее лепка и переживание». Сам Станиславский однажды внушал ей, как нужно «настраивать» себя, если нет настроения петь. «С благодарностью вспоминаю я моих добрых друзей, которые не только слушали мои песни, но помогали мне жить и, можно сказать, воспитывали меня», — признавалась позднее певица ²³.

На одном из домашних благотворительных вечеров певица удостоилась чести выступить в дуэте с ее давним покровителем Собиновым. Они исполнили шуточную песню Даргомыжского «Ванька-Танька». «И как же тревожилась я из-за этой пустячной песни, — вспоминала артистка, — собственно, не из-за песни, а из-за того, что буду петь с Собиновым» ²⁴. В этом высококультурном кругу Плевицкую не раз предостерегали от грозившего ей безвкусия, от увлечения бриллиантами и дорогостоящими концертными костюмами, тем более, что неслыханные гонорары открывали Плевицкой путь к богатой и обеспеченной жизни. Осуществились ее давние мечты: в родном Винникове она смогла приобрести часть господской земли, включая заповедный Мороскин лес, где когда-то с подружками плела венки на Троицын день. Здесь был построен роскошный барский дом, в котором артистка проводила свободные летние месяцы в кругу своих родичей и односельчан. Здесь, в Мороскине, она отдыхала душой после шумных гастролей и утомительных банкетов. Здесь же разучивала с аккомпаниаторами свой новый репертуар ²⁵.

Роковую роль в судьбе Плевицкой сыграли ее многолетние контакты с придворными и военно-бюрократическими кругами. Еще в Ялте осенью 1909 года артистка была приглашена на вечер к министру двора, барону Фредериксу, где присутствовали представители высших дворянских фамилий — Шуваловых, Бенкендорфов, Трубецких. Титулованные дамы бесцеремонно разглядывали в лорнеты деревенскую певунью и, путая русские слова с французскими, расспрашивали: что такое «куделька» и что такое «батожье»...

Связи с военно-монархическими кругами чрезвычайно возвысили личность Плевицкой в кругу дворянской знати, но одновременно дискредитировали ее в глазах демократически настроенной интеллигенции. Опьяненная успехом, певица не могла осознать всей шаткости и сомнительности своей тогдашней позиции. И конечно, ей трудно было понять смысл демагогической игры, затеянной монархистами, для которых преклонение перед крестьянской певицей было формой демонстрации наигранной «любви к русскому мужичку» в страхе перед надвигающейся революцией. По инициативе командующего московским военным округом генерала Плеве летом 1910 года артистка дала в «Эрмитаже» специальный концерт «военно-патриотического» репертуара для офицеров Московского гарнизона и ротных запевал.

Когда началась империалистическая война, грамзаписи армейских песен в исполнении Плевицкой стали звучать в действующей армии и в воинских госпиталях. Пресса сообщала о «граммофонном концерте» для раненых солдат в одном из полевых лазаретов. «Солдаты с восторгом слушают военные марши, народные хоровые песни и Плевицкую, изредка делая замечания: «Вишь ты, как голосом забирает. Важно-о!» ²⁶

И хотя такого рода вечера подчинялись реакционным целям ура-патриотической пропаганды, русские солдаты тем не менее получали возможность приобщиться к искусству выдающейся артистки.

Горячий интерес к песням Плевицкой проявляли и многие заводские рабочие Петербурга и Москвы — металлисты, печатники, ткачи, знавшие ее главным образом по грамзаписям. Из сообщений советских фольклористов, собиравших песни в 30-е годы среди старых рабочих Ленинграда, мы узнаем, что некоторые из них с большим уважением отзывались об искусстве популярной певицы. Об этом говорили, в частности, многие металлисты Ижорского завода, а также старые печатники, участвовавшие а хоре типографских рабочих под управлением Филиппова. Они рассказывали о том, что лучшие произведения из репертуара Плевицкой распевались ими на маев-

_________

²³ См.: «Мой путь с песней», цит. изд., стр. 30.

²⁴ Там же, стр. 89.

²⁵ В течение ряда лет основным музыкальным «тренером» артистки был ее постоянный аккомпаниатор Александр Михайлович Зарема (автор песни «Шумел, горел пожар московский»). С ним она разделяла все свои успехи, ему была обязана и наметившимся одно время креном в сторону далеко не лучших образцов мелодраматически-мещанского репертуара. Заболевшего Зарему сменили другие пианисты, среди которых был и В. Кручинин.

²⁶ См.: «Граммофон в лазарете». Журн. «Граммофон», 1915, № 5.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Н. Плевицкая в народном костюме

Содержание