Пестрые заметки по следам Четвертого конкурса
1. Мои двенадцать призов
Члена жюри, хотя и принимающего во внимание все резоны, связанные с лимитированием наград на конкурсе «Музыкальная академия», но находящегося уже на покое, ничто не удерживает от того, чтобы учредить собственные виртуальные призы.
Вот они — эти переливающиеся и сверкающие мыльные пузыри восторга. Итак.
Два приза 1) «За убедительное, продуманное в деталях и в то же время монументальное преподнесение темы» и 2) «За опережающие ответы на возникающие у слушателя вопросы» мысленно вручаю Дмитрию Викторовичу Белянскому.
(Тем, кто сочтет второй приз слишком субъективным, напомню: тут и дальше все исключительно субъективно).
Продолжаем.
«За подкупающую серьезность отношения и к своей теме, и к профессии вообще» — Илье Андреевичу Богомолову.
«За бесподобную, неподдельную, неотразимую, неисчерпаемую устремленность к (современной) музыке» — Феликсу Рафаэлевичу Канатбаеву.
«За источниковедение с улыбкой на устах» — Анне Андреевне Коломоец.
«За музыкальность и исследовательскую чуткость» — Анатолию Евгеньевичу Малинкину.
«За чувство стиля и обширные познания в избранной научной области» — Анастасии Григорьевне Машаргиной.
Спецприз «От “Золушки” слышу» (вариант: «Сами Вы — сказка!») — Наиле Валерьевне Насибулиной.
«Самому обаятельному современному отечественному силенциоведу» — Карине Витальевне Нестерук.
«За солнечный строй общения с аудиторией и интересные наблюдения» — Егору Вячеславовичу Смирнову.
«За искреннюю заинтересованность историей музыки и музыкантов» — Варваре Дмитриевне Фёдоровой.
«За оригинальную тему и увлекательное ее раскрытие» — Анастасии Алексеевне Ямщиковой.
2. Из древности
Говорят, в Древней Греции на поэтических состязаниях не было второго и третьего мест (значит, по логике не было и «первого») — был единственный увенчанный лавровым венком поэт-победитель.
О, бедное античное жюри!
3. Аксиологическое
…Являются ли новизна и неизученность предмета исследования сами по себе причинами преимущественного внимания к нему и априорного полагания его ценности? Предположим, что справедливо суждение: «Раз явление существует, значит, оно должно быть осмыслено в ряду подобных и внесено в научное поле». Однако, и в таком случае кажется ошибкой избегание критики избранного предмета. Под критикой, как можно догадаться, понимается здесь не осуждение предмета, но сама постановка вопроса о том, в чем заключается или может заключаться его ценность. Можно предположить, что априорная установка вроде «если кто-то не понимает смысла и ценности явления, тому все равно не объяснишь», ведет к отчуждению даже искренне заинтересованного слушателя. Не нужно чувствовать себя обязанным «объяснять», публично признаваясь в собственной приверженности той или иной точке зрения, но желательно позаботиться о том, чтобы была сформулирована — от чьего угодно лица — причина того, почему это явление оказалось для кого-то возможным, необходимым, неизбежным. Слушатель сам решит, приемлемо это для него или нет, но он хотя бы будет отчетливо понимать, от чего он отказывается, чем жертвует, не принимая преподносимое явление всерьез, или, напротив, потянется к тому, чтобы к нему приобщиться. Во всяком случае, мне кажется, что продумывание ответов на эти вопросы не повредит всякому исследованию.
4. На ходу
…Путь в консерваторию из Российской академии музыки, где только что закончилось заключительное собрание конкурса и отгремело награждение победителей, проходил мимо Никитских ворот. Ах, сколько раз я приказывал себе не смотреть на бегущую строку новостей на здании ТАСС — это так рассеивает внимание и лишает собранности и сил. Но тут боковое зрение само собой выхватило из потока букв, опоясывающих дом, одно слово: это слово было «партитура». Может ли такое быть? Партитура реет над Москвой! Я дождался, когда фраза, содержащая его, вновь появится на фасаде, и прочел: «В Москве наградили 8 победителей конкурса “Партитура”». Чувство сожаления, даже некоторой горечи охватило меня: вряд ли весть о финалистах конкурса «Музыкальная академия» удостоится такой участи. А хорошо бы! Может быть, передать, куда следует, и поплывет над Большой Никитской гордая надпись: «Шесть участников конкурса «Музыкальная академия» награждены премиями и …». И тут на бегущей строке показалась новость, которая еще больше меня поразила и заставила прямо-таки остолбенеть; передаю ее слово в слово: «В Московском зоопарке амурская кошка и камышовый кот начали зажировку». Первое, что пронеслось в голове: «Как, неужели уже начали?!...». С другой стороны, ноябрь уж наступил, пожалуй, это сообщение поспело вовремя. Продвигаясь дальше, я продолжал обдумывать увиденное и, наконец, осознал, что объявление о конкурсе в моей версии выходит слишком длинным и просто не поместится там — на бегущей строке ТАСС, поэтому всякий интерес к задуманной публикации был потерян, — а вот и консерватория.
5. Ноябрьские призывы
Радуйся, Московская консерватория, ибо питомцы не посрамили тебя!
Веселись, Гнесинка, о славных дочерях своих!
Ликуй, Нижний, ибо ты дал трех исполинов: Флорестана, Эвзебия и мастера Раро!
Молчи, Питер, и внимай: из гнезда твоего излетела чудная Птица — поймай Птицу, и она споет тебе неслышно-прекрасно!
Торжествуй, Ижевск: дочь твоя раскачала колокол бонсё, так что слух его достиг Москвы!
Да здравствует братство музыкантов, мыслящих музыкально о музыке!
Да здравствует верховный Совет — еще не старейших, но, несомненно, мудрейших!
Да процветают устроители и радетели Конкурса!
Да здравствует наш Ильич, в чем-то похожий на великий и могучий русский язык, благоговейно обращаться с которым, беречь и хранить который в своих писаниях, трудах и молитвах да будет каждый, кто чает увидеть грядущие конкурсы и публикации в журнале «Музыкальная академия»!
Григорий Лыжов