Крупнейший писатель Италии рубежа XIX–XX веков Габриэле Д’Аннунцио (илл. 3) был тесно связан с музыкальной культурой своего времени [8]. Он является автором либретто мистерии «Мученичество святого Себастьяна» Клода Дебюсси и оперы «Паризина» Пьетро Масканьи. Перу Д’Аннунцио принадлежит цикл статей о музыке Рихарда Вагнера [7], в которых он защищает композитора от нападок философа Фридриха Ницше.

В собственно художественном творче­стве Габриэле Д’Аннунцио фигура Алексан­дра Скрябина занимала исключительное место как по интенсивности восприятия и ши­роте отклика на его музыку, так и по вниманию к личности современника. В сборнике лирической прозы «Ноктюрн» ([6], см. илл. 1, 2) Д’Аннунцио не только посвятил сочинениям Скрябина одну из главок, но и написал под влиянием его образа три стихотворения, а в четвертом — вывел в качестве лирического героя. В наследии писателя — поэтическое сочине­ние на смерть Джузеппе Верди, еще одно написано в честь столетия со дня рождения Винченцо Беллини (в книге «Электра» из сборника «Хвалы») [5], но они носят характер «проходного» отклика на текущие события. В то время как образ Скрябина и идеи, заложенные в его опусах, воплоща­ются во всей символической сложности и многозначности с помощью разно­об­разных литературных приемов.

***

Первую версию «Ноктюрна» («Notturno») Д’Аннунцио написал в сложном для него 1916 го­ду: в январе поэт, служивший военным летчиком итальянской армии, получил тяжелую травму головы во время боевого вылета, которая в итоге привела к потере одного глаза. Окончательная редакция текста относится к 1921 году. Находясь на лечении в Венеции, Д’Аннунцио пребывал в полной темноте, поскольку врачи не снимали с его глаз повязки. «Ноктюрн» по своей жанровой природе представляет собой своеобразный дневник, погружение автора, временно лишенного зре­ния, в собственные мысли, ощущения и воспоминания. Он писал вслепую в лежачем положении с помощью специальной таб­лички. Впоследствии Николай Островский создал на подобном планшете «Как закалялась сталь». Оба произведения имеют схожие места.

Илл. 1–2. Разворот обложки в издании «Ноктюрна» Г. Д’Аннунцио 1921 года [6]
Fig. 1–2. Cover page spread of the 1921 edition of G. D’Annunzio’s “Notturno” [6]
Фото: it.wikisource.org

«У спрута глаз выпуклый, с кошачью голо­ву, тускло-красный, середина зеленая, горит-­переливается живым светом. Спрут копошится десятками щупалец; они, словно клубок змей, извиваются, отвратительно шурша чешуей кожи. Спрут движется. Он видит его почти у самых глаз. Щупальца поползли по телу, они холодны и жгутся, как крапива. Спрут вытягивает жало, и оно впивается, как пиявка, в голову и, судорожно сокращаясь, всасывает в себя кровь. Он чувствует, как кровь переливается из его тела в разбухающее туловище спрута. А жало сосет, сосет, и там, где оно впилось в голову, невыносимая боль.

Где-то далеко-далеко слышны человеческие голоса:

— Какой у него сейчас пульс?

И еще тише отвечает другой голос, женский:

— Пульс у него сто тридцать восемь. Температура тридцать девять и пять. Все время бред.

Спрут исчез, но боль от жала осталась. Павел чувствует: чьи-то пальцы дотрагиваются до его руки выше кисти. Он старается открыть глаза, но веки до того тяжелы, что нет сил их разнять. Отчего так жарко? Мать, видно, натопила печь. Но опять где-то говорят люди:

— Пульс сейчас сто двадцать два.

Он пытается открыть веки. А внутри огонь. Душно.

Пить, как хочется пить! Он сейчас встанет, напьется. Но почему он не встает? Только хотел шевельнуться, но тело чужое, непослушное, не его тело. Мать сейчас принесет воды. Он ей скажет: „Я хочу воды“. Что-то около него шевелится. Не спрут ли опять подбирается? Вот он, вот кр