Статья посвящена музыкальности литературного текста, причем не поэтического, а прозаи­ческого, и не воплощению художественного слова в музыке, а музыке внутри слова.

Хотя художественная проза и законы ее организации существенно отличаются от поэзии, но и здесь можно говорить о музыкальности. Тому есть немало свидетельств как филологов, изучающих эту проблему1, так и (что важнее) самих писателей. Вот, например, суждение И. А. Бунина, которое приводит К. Г. Паустовский: «Бунин говорил, что, начиная писать о чем бы то ни было, прежде всего он должен “найти звук”. “Как скоро я его нашел, все остальное дается само собой”. Что это значит “найти звук”? Очевидно, в эти слова Бунин вкладывал гораздо большее значение, чем кажется на первый взгляд. “Найти звук” — это найти ритм прозы и найти основное ее звучание. Ибо проза обладает такой же внутренней мелодией, как стихи и музыка» [11, 270].

Однако к этой проблеме надо подходить осторожно — к чему призывает крупнейший филолог Е. Г. Эткинд в своей фундаментальной монографии «Материя стиха»: «Есть зна­чительная группа терминов, представляю­щих общее достояние теории музыки и тео­рии поэзии2; к ним относятся образ, интонация, пауза, эвфония, мотив, тема, метр и ритм, развитие, разработка и т. д. В большинстве случаев эта общность обманчива: слова звучат одинаково, но смысл их существенно различен» [16, 368]. Сюда же можно отнести такие тер­мины, как мелодия, полифония и многие другие. Автор называет их терминами-омонимами.

Для того чтобы как-то упорядочить анализ прозаического текста, особенности его организации, попробуем рассмотреть это явление с разных точек зрения, опираясь на иерархию масштабно-временных уровней Е. В. Назайкинского [8,49–54; 9, 96–99]. Теория эта изложена в музыковедческих трудах исследователя, но использованные автором термины восходят к филологической науке. Как известно, Назайкинский говорит о фоническом, синтаксическом и композиционном уровнях.

При анализе музыкальности художествен­ной прозы часто прежде всего обращаются к композиционному уровню, обнаруживая связь (подчас прямолинейную) литературного про­изведения с музыкой в так называемых му­зыкаль­ных формах — особенно сонатной (примеров много и в музыковедческой, и в фило­логической литературе). Однако различные законы вербального и невербального искусств могут привести к натяжкам и даже ошибкам. Об этой опасности предупреждает крупный филолог, искусствовед, философ, переводчик (и к тому же музыкант, что важно) А. В. Михайлов. В своем докладе на конференции «Слово и музыка», не случайно названном «Музыка как событие в истории Слова», он говорил: «Задача не в том, чтобы думать, что литературное произведение может быть построено как соната или как фуга, а в том, чтобы рассмотреть некоторое общее порождающее “форму” в одном и в другом случае начало» [7, 14]. Продолжим мысль автора: таким началом могут быть в чем-то подобные явления, восходящие к общим эстетическим законам, но выражающиеся в каждом случае по-разному. Поэтому при анализе необходимо учитывать специфику данного — вербального — вида искусства и отличие его