Новые материалы к биографии Иосифа Геништы. К 225-летию со дня рождения

Новые материалы к биографии Иосифа Геништы. К 225-летию со дня рождения

<…> гении кажутся всегда большинству революционерами потому только,
что они обладали всегда бесконечно бóльшим прозрением
в глубину основ своего искусства, нежели это доступно самому большинству.
Проникая до самых недр основных смыслов,
корней своего искусства, они обретали способность и более широкого развития его.
Величие же их проявлялось особенно ярко тогда, когда им удавалось
наиболее простым и доступным языком говорить наиболее вдохновенные слова.

Николай Метнер [12, 73]

Далеко не всем знакомо имя талантливого композитора и пианиста, выдающегося педа­гога и просто блестящего эрудита эпохи русского романтизма. В музыкальных школах и училищах играется фрагмент его Сонаты для фортепиано f-moll op. 9, изредка пуб­лично исполняются одно-два его сочинения. Почему же значительная часть богатого композиторского наследия Геништы оказалась ныне вне российских концертных залов?

Сегодня, когда возрастает интерес к творчеству русских композиторов до­глинкинской эпохи и периода раннего романтизма, хочется открыть широкой публике страницы интереснейшей биографии Иосифа Геништы (илл. 1), дополнив их новыми материалами, а также систематизировать имеющиеся сведения о его произведениях.

 

Ранние годы

Иосиф Иосифович Гени́шта1 (в некоторых источниках — Осип Осипович Еништа или Гиништа) родился 13 (24) ноября 1795 года в Басманном районе Москвы и был крещен в римско-католической церкви. Он рос в музыкальной семье. Отец, Иосиф Францевич (1750–1812), чешско-немецкого происхождения, служил учителем музыки у князей Куракиных. Мать, Анна Ивановна (? — после 1812-го), блестяще играла на фортепиано. Они воспитывали пятерых детей, среди которых Иосиф был старшим2.

Илл. 1. Иосиф Геништа. Фотокопия конца XIX века с акварельного портрета.
На рамке указано место съемки фотокопии: 
«Фотография художника [А. О.] Карелина в Нижнем Новгороде»
Из семейного архива Алексея Игоревича Геништы

Общее образование и воспитание Геништа получил в Благородном пансионе при Московском университете. В 1810-х годах он обучался игре на фортепиано и композиции у выдающегося немецкого музы­канта И. В. Гесслера, обосновавшегося в Мо­скве в 1795 году. Ему юный сочинитель по­свя­тил виртуозные Вариации g-moll op. 1 (см. пример 1).

Пример 1. И. И. Геништа. Вариации. Пример набран по единственному изданию: Variations pour le pianoforte / composées et respectueusement dédiées a son vénérable maître m-r Jean Guillaume Haesler par Joseph Genischta. Op. 1. Moscou: Gravées et impr. chez C. Wenzel, [1818–1820]5

Первое заметное выступление Гениш­ты состоялось 3 апреля 1812 года в Танце­вальном клубе на благотворительном концерте — «в пользу вдовы Еништа и детей ея», где Анна Ивановна, «вдова Еништа», «импровизировала» совместно с Гесслером [24] «Фантазию на фортепиано ex tempore» [21, 70] и сыграла фортепианный концерт Я. Л. Дусика, а 17-летний Геништа принял участие в исполнении его же Фортепиан­ного квинтета.

Известно, что в 1824 году Геништа выступал на публичном акте Благородного пансиона [29]. К середине 1820-х годов музыкант обрел известность как способный пианист и талантливый композитор3, в московских журналах стали появляться хвалебные и даже восторженные рецензии на его выступления [15, 190–191].

Илл. 2. Дом Апраксиных-Трубецких в Москве (ул. Покровка, д. 22/1с1)6
Екатерина Гаранина, porusski.me

В конце 1810-х годов, еще не закончив учебу, Геништа начинает педагогическую деятельность. Он устраивается учителем музыки в семью князей Трубецких и в течение нескольких лет проживает у них — в доме на Покровке (илл. 2) и в подмосковной усадьбе Знаменское-Садки. В это время музыкант знакомится с историком М. П. Погодиным (1819), приезжавшим летом в качестве домашнего учителя в усадьбу4, и поэтом Д. В. Веневитиновым (илл. 3), часто навещавшим Трубецких, влюбленным в одну из дочерей Ивана Петровича — Александру. Впоследствии Геништа стал учителем музыки сестры Веневитинова, Софьи; уроки музыки проходили не только в московском доме Веневитиновых, но и в усадьбе Черёмушки-Знаменское [4, 187].

Илл. 3. П. Ф. Соколов. Портрет Дмитрия Веневитинова, 1827.
Государственный музей А.С. Пушкина, Москва
Сommons.wikimedia.org me

В начале 1820-х годов7 Геништа пишет секстет «Solo» op. 3 для фортепиано, двух скрипок, альта, виолончели и контрабаса и посвящает его одной из своих учениц — княжне Агриппине (Аграфене) Ивановне Трубецкой, «большой музыкантше» [4, 60], к тому времени прославившейся в аристократических московских музыкальных салонах как пианистка.

Педагогический метод Геништы был чрез­вычайно прогрессивным, о чем свидетельствуют некоторые сочинения развивающего характера: композитор переосмысляет жанр этюда, превращая его в концертную пьесу с оригинальным художественным замыслом. Лучшими образцами таких произведений являются Упражнения op. 2 (опубликованы в 1820-м)8 и Две пьесы («Deux pieces dé­ta­chées») op. 8 (написаны около 1837-го, опуб­ликованы в 1838-м)9.

 

1820–1830

Геништа известен прежде всего как автор романсов. Так было и при жизни композитора. В середине и в конце XIX века многие его вокальные произведения стали необычайно популярны10. Сегодня, к сожалению, доступны лишь некоторые11. Доктор искусствоведения М. Г. Долгушина, специалист по русской музыке первой половины XIX века, помещает Геништу среди наиболее значимых композиторов этого периода, сочинявших камерно-во­кальные произведения, — М. И. Глинки, А. С. Даргомыжского, М. Ю. Виельгорского, Д. Н. Кашина, А. Д. Жилина и других [8].

Общее количество выявленных автором статьи романсов и песен — 3212. Романс «Мла­дый Рогер свой острый меч берет…» на стихи К. Т. Кёрнера в переводе В. А. Жуковского стал одним из первых, написанных в жанре героического «рыцарского» романса, впоследствии широко распространившегося в русской музыке первой половины XIX века (см. пример 2).

Пример 2. И. И. Геништа. Романс «Младый Рогер свой острый меч берет…». Пример набран по первому изданию: [Москва]: грав. и печ. у К. Венцеля, [1824]. Романс публиковался как нотное приложение к «Дамскому журналу» от 1824 года (ч. 5, № 1)

Важно упомянуть о близкой дружбе Геништы и Пушкина. Обстоятельства их знакомства точно не известны, но вероятнее всего, оно состоялось в том же доме Трубецких — поэт приходился князю И. Д. Трубец­кому троюродным племянником. Есть сведения о встречах Пушкина и Геништы в доме воз­люб­ленной поэта — Е. Н. Ушаковой, на Сред­ней Пресне [6, 32]. Композитор фактически явился одним из создателей первых му­зыкаль­­ных интерпретаций пушкинских сти­хов. Возможно, некоторые романсы возникали при непосредственном участии поэта.

Около 1821 года Геништа пишет «Черкесскую песню» — из ряда самых популярных камерно-вокальных сочинений композито­ра. Ее слова содержатся во второй части «Кав­казского пленника». Очевидно, автор познакомился с текстом пушкинского произведения в процессе его создания, ведь песня появилась на свет еще до публикации повести — она была напечатана в Москве в 1822 году.

Другой романс на стихи Пушкина — «Чер­ная шаль» (1823). Текст является стихо­творной обработкой румынской народной песни, которую поэт услышал и записал от молодой румынки Мариулы, прислуживавшей в «Зеленом трактире» в Кишинёве. Песнь эта была распространена в Бессарабии и распевалась вплоть до XX века. По словам российского филолога-слависта А. И. Яцимирского, зафиксировавшего ее в 1906 году, характер народной мелодии был «монотонный, грустный, красивый и прос­той» [34, 6]; эти же черты присущи и романсу.

Круг знакомых Геништы, в котором оказались Веневитинов и Погодин, предопределил встречу с выдающейся поэтессой и пе­вицей, княгиней З. А. Волконской — хозяйкой легендарного литературно-музыкального салона на Тверской (илл. 4). Там в сентябре 1826 года состоялась премьера «Элегии» («Погасло дневное светило…»), написанной в конце 1825 года на стихи Пушкина [2, 509]. На вечере присутствовал сам поэт. Геништа положил на музыку одно из наиболее известных его стихотворений, свое сочинение композитор приурочил к возвращению Пушкина из ссылки в Михайловском. Романс прозвучал в исполнении очаровательной хозяйки салона (которой и был посвящен) и автора музыки. П. А. Вяземский вспоминал: «Помнится и слышится еще, как она (Волконская. — М. М.) в присутствии Пушкина и в первый день знакомства с ним пропела элегию его, положенную на музыку Геништою: “Погасло дневное светило <…>”. Пушкин был живо тронут этим обольщением тонкого и художественного кокетства. По обыкновению, краска вспыхивала в лице его [5, 294]».

Илл. 4. О. А. Кипренский. Портрет Зинаиды Волконской, 1830.
Государственный Эрмитаж
Сommons.wikimedia.org

Этот романс, безусловно, является одной из вершин вокальной лирики Геништы. Уровень сложности аккомпанемента и эмоционально-изобразительная насыщенность для русской камерной лирики того времени исключительны.

25 января (6 февраля) 1827 года в салоне княгини Волконской (илл. 5) была поставлена опера «Танкред» Россини под управлением Ге­ништы, а 5 мая того же года — «Итальянка в Алжире». На обоих спектаклях присутствовал Пушкин.

Илл. 5. Г. Г. Мясоедов. Пушкин и его друзья слушают декламацию Мицкевича в салоне княгини З. А. Волконской, 1899–1905. 
Всероссийский музей А. С. Пушкина
Сommons.wikimedia.org

Летом 1825 года в подмосковной усадьбе Посниковых Иславское Геништа познакомился с Кларой Клермонт (илл. 6), известной как любовница лорда Байрона. Некоторое время она брала у Геништы уроки фортепианной игры; оставила о нем дневниковые заметки. Здесь описываются совместно проведенные музыкальные вечера: «Сначала все мы пели с г[осподином] Геништой, а затем он один сел за фортепьяно и играл весь вечер — он импровизировал, потом исполнил ряд собственных сочинений, среди них написанный им экосез (Es-dur. — М. М.), в котором изображается, как муж его сестры (Анны, Никита Францевич Даль. — М. М.) бранит ее, а она отвечает. Это — божественный музыкант и первый, кто нравится мне как мужчина. Кажется, целый мир музыки дышит и говорит, возникая на фортепьяно: душа его [музыканта] составлена из гармонии и пламени, природы и искусства. Воображение, электрическое туше, глубоко захватывающие мелодии и сладкозвучный аккомпанемент, множа­щийся в почти бесконечном разнооб­разии — все сливается в мягкой гармонии» [2, 507–508]. О сочинениях Геништы она писала: «Музыка его возвышает и облагораживает душу» [2, 511].

Илл. 6. А. Куррен. Портрет Клэр Клермонт, 1819. Ньюстедское аббатство
Сommons.wikimedia.org

Также ценным для нас является описание внешности композитора: «Его облик очень своеобразен — черты его лица, волосы, цвет кожи похожи на женские; у него открытый лоб и нежная улыбка, тихий приятный голос; чувствительность, сквозящая в каждой фибре его существа, делает его по-настоящему привлекательным [2, 508]». Клермонт принадлежат свидетельства о, предположительно, утраченных сочинениях композитора: романсе «Моя молитва» на слова Веневитинова, «Похоронном марше» на смерть сына князя Хованского, «Фингале и Мальвине» (жанр неизвестен), романсах на слова Шиллера («Поликратов перстень», «Ода к радости», «Достоинства женщины», «Водолаз») [2, 509].

По сообщению О. С. Лебедевой, Гениш­та работал над музыкой более чем двадцати водевилей [11]. Известно, что две его оперы-во­девиля ставились в 1820–1830-е годы в Большом театре: «Бальдонские воды» (1825, либретто П. А. Вяземского по Э. Скрибу) и «Сюрприз [дочке, или У страха глаза ве­лики13]» (1829, либретто И. Е. Великопольского14). Также он принимал участие в создании музыки к водевилям «Опыт артистов, или Авось удастся» (наряду с А. Н. Верстовским и М. Ю. Виельгорским, либретто А. М. Сабурова; 1825, Большой театр), «Старый гусар, или Пажи Фридриха II» (с Л. В. Маурером, А. А. Алябьевым, Ф. Е. Шольцем, Ф. П. Никола, либретто Д. Т. Ленского; 1831, Большой театр), к комедии Г. Гамбса «Экспромт в Иславском» (1825) [2, 507], мелодраме Ж. Сент-Ама­на и Ж. Дюлона «Пебло, прекрасный садовник Валенсии» (совместно с Н. Е. Кубиштой, перевод с французского Ф. А. Кони; 1831, Большой театр)15 и трагедии А. С. Хомякова «Ермак»16.

Илл. 7. Неизвестный художник. Вид усадьбы Семёновское-Отрада от реки Лопасня, 1850-е
Источник: vadimrazumov.ru

В 1820-е годы Геништа преподавал тео­рию музыки сыну крепостного музыканта графа В. Г. Орлова — Александру Львовичу Гурилёву. В подмосковной усадьбе Орловых, Семёновское-Отрада (илл. 7), он познакомился и с отцом своего ученика, композитором и дирижером Львом Степановичем Гурилёвым — автором первого в истории русской музыки цикла прелюдий для фортепиано, написанных во всех тональностях («24 прелюдии и одна фуга», 1810). Там же происходили и неоднократные встречи с Дж. Филдом, преподававшим детям графа и Гурилёву игру на фортепиано.

 

Просветительство

Немаловажна музыкально-просветительская деятельность Геништы. Он активно пропагандировал музыку европейских композиторов классицизма и раннего романтизма [33], исполняя их произведения и читая в Московском Благородном собрании17 лекции, посвященные их творчеству. Первым в России он сыграл все фортепианные концерты Л. ван Бетховена, в качестве дирижера осуществил премьеры многих его оркестровых сочинений, представлял и камерную музыку. Например, в 1822 году Геништа выступил в Москве в ансамбле со скрипачом И. Шуппанцигом [13, 19], музыкантом из бетховенского круга общения. Позже, в апреле 1828 года, после путешествия по Европе в 1827 году, которое произвело на Геништу колоссальное впечатление, он организовал в Москве два камерных концерта. В них принимал участие педагог и композитор Ф. Гардорф, который солировал в трех концертах Моцарта. Сам Геништа играл партию фортепиано в трех концертах Бетховена (включая Пятый) [19, 215], а также дирижировал его двумя увертюрами и Второй симфонией [31, 656]. Возможно, на одном из этих концертов присутствовал Лермонтов. Чуть ранее, 

1 (13) апреля 1828 года, Геништа и Гардорф выступили в частном пансионе доктора Ф. И. Кистера на Большой Дмитровке: там исполнялись две увертюры Бетховена и четыре фортепианных концерта Моцарта [20].

4 (16) января 1828 года Геништа принимал участие в исполнении транскрипции Увер­тюры к опере Л. Керубини «Анакреон» в восемь рук (с М. Шимановской, Дж. Филдом и В. Лемохом) в рамках прощального концерта М. Шимановской в московском дворце князя Н. Юсупова [21, 82–83].

Любовь к музыке Бетховена Геништа про­нес через всю свою жизнь: он подражал его стилю в Виолончельной сонате № 1 c-moll (см. пример 3) op. 6 и в Фантазии для фортепиано g-moll op. 1418. Знакомство с насле­дием Бетховена, а также Вебера и Шубер­та в известной мере сказалось на фортепианном творчестве Геништы, в частности на его фортепианных сонатах, написанных с большим мастерством.

Пример 3. И. И. Геништа. Виолончельная соната. Главная партия.
Пример набран по изданию: Genishta J. Sonata No. 1 Op. 6 for piano and cello. London: Fountaine Editions, 2015

Сохранились сведения об исполнении Геништой сочинений учеников Бетховена [31, 640, 1002, 1009]. Так, 9 (21) марта 1821 го­да в Большом театре под его управлением прозвучал фортепианный концерт Ф. Риса, а 30 марта (11 апреля) 1821 года в доме графов Апраксиных в Москве он солировал в его же «Шведских народных песнях с вариациями» для фортепиано с оркестром op. 52. Позже, 5 (17) апреля 1829 года, вместе с Ф. Гардорфом исполнил Концерт для фортепиано в четыре руки с оркестром op. 153 К. Черни.

 

1830–1852. Благотворительность

Геништа известен своей благотворительной деятельностью. Так, он безвозмездно организовывал концерты любительских хоровых коллективов. Приблизительно с 1837 по 1847 год Геништа руководил Немецким хоровым обществом (Московской певческой академией), выступая как дирижер, органист и аккомпаниатор на фортепиано в храме Святого Людовика Французского на Малой Лубянке (илл. 8)19.

Илл. 8. Католический храм Святого Людовика Французского на Малой Лубянке в Москве
Источник: Найдёнов Н. А. Виды некоторых городских местностей,
храмов, примечательных зданий и других сооружений [17]

Примечателен факт участия Геништы в роли аккомпаниатора в подготовке московского концертного исполнения «Осуждения Фауста» Г. Берлиоза в 1847 году.

 

Фортепианная музыка

Высоко оценивал Геништу как композитора Шуман, состоявший с ним в переписке (илл. 9). О его Фортепианной сонате f-moll op. 9 он отозвался следующим образом: «Достоинства, которые мы в ней отмечали, — техническое совершенство, ясность, непритязательность, — находим мы и здесь, в частности, в прекрасно закругленных первых двух частях. Но еще выше — последняя, более близкая бетховенской манере, хотя сквозь внешнюю возбужденность повсюду проглядывает спокойное, приветливое лицо [32, 25]».

Илл. 9. Роберт Шуман (1850). Даггеротип
Источник: Johann Anton Völlner, commons.wikimedia.org

Несмотря на то что Геништа был противником всевозможных виртуозных приемов и бессмысленного нагромождения трудностей, он обладал натурой авангардиста. Композитор раскрывает возможности форте­пиано — в ту пору еще сравнительно нового инструмента в России. Отметим изобрази­тельность фортепианной партии в вокаль­ных сочинениях («Элегия», «Утес») и многоуровневую фактуру с выделением среднего «фонического слоя» (термин Е. В. Назай­кинского) [16, 51] — фигураций из шестнадцатых, придаю­щих объем и гулкость звучанию (Упражнение op. 2 № 3, третья часть Сонаты f-moll op. 9, первая часть Сонаты C-dur op. 12 (см при­мер 4)). В этом Геништа является продолжателем представителей лондонской фортепианной школы — М. Клементи, Я. Л. Ду­сика, а также учеников Клементи — И. Б. Кра­мера и Дж. Филда [14]. Несмотря на многослойность фактуры, сочинения Геништы — от небольших танцевальных пьес до сонат — удобны для исполнения.

Пример 4. И. И. Геништа. Соната для фортепиано C-dur op. 12. Пример набран по изданию: Русская фортепианная музыка. Вып. 2. Избранные фортепианные произведения П. Григорьева, И. Геништы, А. Алябьева, А. Гурилёва, А. Дюбюка, Н. Дмитриева, С. Зыбина, В. Одоевского, М. Сабинина, А. Гусаковского. Краткие биографические сведения: с конца XVIII до 60 гг. XIX века. Хрестоматия / сост., вступит. очерк, ред. и коммент. В. Натансона и А. Николаева. М.: Музгиз, 1956

Творчество композитора сыграло большую роль в становлении русской фортепианной сонаты во второй четверти XIX века. Его Соната f-moll op. 9 оценивается советским музыковедом В. И. Музалевским как «содер­жательное произведение отлично сконструи­рованной крупной формы» [15, 162]. С точки зрения стиля здесь композитор совершил переход от классицизма к романтизму: он свободно обращается со схемой сонатного цикла, а также склонен к красочной звукописи [15, 163]. Фортепианное наследие Геништы, по словам Музалевского, «искренне и правдиво отразило романтику взволнованных чувств лучших людей своей эпохи» [15, 165].

Писатель и музыкальный критик В. Ф. Одо­евский в одной из своих статей об опере Глинки «Жизнь за царя» упоминает Геништу в ряду композиторов, сумевших хорошо прочувствовать интонацию подлинной русской народной песни, но избежавших при этом слепого подражания народным мелодиям [15, 191]. Музалевский отмечает, что ярче всего это проявилось во второй части Сонаты f-moll op. 9 и в главной партии первой части Сонаты C-dur op. 12 [15, 162]. Продолжая традиции русской песенной культуры в академической музыке, композитор не только идентифицирует себя как носитель славянской культуры, но и следует моде обращаться к русским народным песням.

Геништа является автором виртуозных Вариаций для голоса и фортепиано на тему песни «Во поле дороженька пролегала» (около 1833-го). Он впервые положил на музыку текст русской народной песни в обработке Н. Дмитриева «Вдоль по улице метелица метет…» («Песня с хором», 1837; см. пример 5), за пять лет до широко известной версии Варламова. Между ними обнаруживаются очевидные сходства в области мелодии и ритма: возможно, Варламов ориентировался на сочинение Геништы20. Также он обращался и к зарубежным источникам: например, им созданы Вариации на тему английского гимна «Правь, Британия, морями!» для виолончели и фортепиано op. 5 (около 1827-го).

Пример 5. И. И. Геништа. «Песня с хором» для хора и фортепиано. Пример набран по единственной публикации: Альбом любителей пения. Сочинения Алябьева, Верстовского, Варламова, Геништы, Гурилёва и Толстого. Москва: Изданный А. Миллером, содержателем музыкального магазина в Москве, 1837

Музыкальный критик и композитор Ю. К. Ар­нольд в журнале «Пантеон» в 1852 го­ду назы­вает Геништу «композитором с глу­бо­ким клас­сическим образованием и с талантом ори­ги­нальным и вполне драмати­че­ским» [3]; пиа­нист-пе­дагог Л. Кёлер в своей «Истории фортепианной литературы» относит Геништу к школе И. Н. Гуммеля, Ф. В. Кальк­брен­не­ра и К. М. фон Вебера [10].

 

Концертирование

При жизни Геништа был значимой фигурой музыкально-общественной жизни Москвы. В ближайший круг его знакомств с 1834 года входил Глинка [22], который восхищался, как и Шуман, его богатой библиотекой худо­жественной литературы [23]21; известно об общении композитора с русским исто­риком и мемуаристом Д. Н. Свербеевым [26, 183] и пианистом-педагогом И. И. Рейнгардом [18, 162] — учеником Дж. Филда.

В период с 1831 по 1852 год Геништа редко выступал в концертах: вероятно, это было связано не только с его напряженной работой в Немецком хоровом обществе, композиторской22 и педагогической деятельностью, но и с изменением манеры общепринятого фортепианного исполнительского стиля в 1830-е годы, когда интерес к наследию классицистической школы был временно утрачен23. Несмотря на это в 1841 году «Allgemeine musikalische Zeitung» назвала Геништу «главным оплотом музыки в Москве» [35]24. Одно из последних заметных публичных выступлений Геништы — участие в исполнении бетховенских трио и квартета в музыкальном утре певицы Г. Ниссен-Саломан в 1852 году25.

Иосиф Геништа скончался 25 июля (6 ав­густа) 1853 года в Москве от холеры и был по­хоронен на Введенском (Немецком) кладбище (10-й участок), где также покоится Джон Филд.

Геништа не был женат и не имел детей, судьба его архива родственникам доподлинно не известна.

 

Сегодня26

Сочинения Геништы неоднократно переиз­давались в советских сборниках и хрестоматиях. Так, его сонаты опубликованы в «Хрестоматии по истории фортепианной музыки в России» Л. Баренбойма (М.: Музгиз, 1949), во втором выпуске хрестоматии В. Натансона «Русская фортепианная музыка» (М.: Музгиз, 1956). Профессором Московской консерватории, альтистом В. Борисовским было сделано свободное переложение Фортепианной сонаты f-moll для альта и фортепиано (М.: Музгиз, 1961), ставшее неотъемлемой частью педагогического репертуара альтистов. И. Иордан опубликовала свою редакцию Увертюры к мелодраме «Пебло, прекрасный садовник Валенсии» для оркестра (М.: Музыка, 1967). Три романса — «Не пеняй, что я с тобою...», «Младый Рогер свой острый меч берет...», «Элегия» — переиздавались во втором томе «Истории русской музыки в нотных образцах» С. Гинзбурга (М.: Музыка, 1969).

В постсоветский период интерес к музыке Геништы вновь возрастает. К примеру, в 1990-х годах творчество композитора исследовал скрипач Государственного симфонического оркестра СССР В. Топоров; им были выполнены редакции некоторых его сочинений для скрипки и альта, а также аранжирован романс «Элегия». Его супруга — альтистка Национального филармонического оркестра России, заслуженная артистка РФ С. Степченко, исполнила и записала переложения некоторых сонат Геништы для альта и фортепиано. В 1993 году А. Ивашкин (виолончель) и И. Уолберг (фортепиано) выпу­стили альбом «The Russian Elegy», в который вошел Ноктюрн для виолончели и форте­пиано op. 10 № 2.

В 2016 году фрагмент Сонаты f-moll op. 9 и Фантазия g-moll op. 14 были переизданы В. Самариным в первом томе «Русской фортепианной музыки» (М.: Музыка, 2016), а американскими музыкантами К. Харви (виолончель) и Т. Рибчестером (фортепиано) в составе альбома «The Russian Cello» записаны Три ноктюрна для виолончели и фортепиано op. 10.

Произведения Геништы начинают звучать в концертных залах. 6 марта 2016 года первая часть Сонаты f-moll op. 9 была исполнена двенадцатилетней Катериной Райх в Карнеги-холле в Нью-Йорке. Среди других недавних мероприятий отметим премьеру 2016 года в Камерном зале филармонии в Москве его Виолончельной сонаты D-dur op. 13 (солист — А. Спиридонов, фортепиано — Т. Сотникова), а также романса «Элегия» (сопрано — Я. Иванилова, фортепиано — О. Макарова). 9 июля 2018 года в англиканской Церкви Святого Искупителя в Истборне (Великобритания) прозвучала Виолончельная соната c-moll op. 6 (солист — Дж. Спунер, фортепиано — Г. Капра).

В 2017–2019 годах в музыкальной студии Московского архитектурного института «Euterpe», которой руководит профессор МАрхИ, доктор искусствоведения И. Е. Путятин, были исполнены фрагменты Сонаты C-dur op. 12, фортепианный секстет «Solo» op. 3, романсы «Младый Рогер свой острый меч берет…», «Утес» и «Le cloches du soir» («Вечерние колокола»)27.

Отрадно, что весной 2019 года полуразрушенный надгробный памятник на Введенском (Немецком) кладбище в виде усеченной колонны с плинтом, базой и параллелепипедальной муфтой был успешно восстановлен московской фирмой ООО «Реставратор» по заказу Департамента культурного наследия Москвы (илл. 10).

Илл. 10. Место упокоения И. И. Геништы.
Надгробный памятник на Введенском (Немецком) кладбище
Фото: Михаил Морозов

Сейчас, в эпоху интернета, когда пользоваться большинством библиотечных и архивных фондов становится легче, а концертные залы имеют возможность предоставить слушателям обширный репертуар, 225-летие со дня рождения выдающегося русского композитора Иосифа Геништы должно быть отмечено соответствующе, чтобы в полной мере отдать дань памяти его блистательному таланту. Эта статья — одна из первых попыток подробнее осветить основные факты примечательной биографии музыканта, комплексно охарактеризовать его творчество. Однако еще многое требует уточнения. Хочется верить, что фигура Геништы, великого подвижника русской и европейской музыки, займет свою законную почетную нишу в истории музыкальной культуры первой половины XIX века.

 

Литература

  1. [Сербин П. Г.] Приключения одного концерта // Курс № 19. Что скрывают архивы / зап. И. Кали­теевская. URL: https://arzamas.academy/materials/ 681 (дата обращения: 23.03.2020).
  2. Алексеев М. П. Русско-английские литературные связи: XVIII в. — первая половина XIX в. М. : Нау­ка, 1982. 863 с.
  3. Арнольд Ю. К. Эсмеральда : опера в 4 д. соч. А. С. Даргомыжского // Пантеон: журнал литературно-художественный, издаваемый Ф. Кони. 1852. Т. 1. Кн. 1. С. 15–28.
  4. Барсуков Н. П. Жизнь и труды М. П. Погодина. Кн. 1. СПб. : А. Д. и П. Д. Погодины, 1888. 344 с.
  5. Вяземский П. А. Эстетика и литературная критика / сост., вступ. статья и коммент. Л. В. Дерюгиной. М. : Искусство, 1984. 463 с.
  6. Гурская Е. С. Немецкая «Московская певческая академия» — первое хоровое объединение Москвы // Музыка. Искусство, наука, практика. 2019. № 2 (26). С. 26–34.
  7. Гусаров В. Н. Мой папа убил Михоэлса // Дом книг. URL: https://dom-knig.com/read_84340-58 (дата обращения: 27.05.2020).
  8. Долгушина М. Г. Камерная вокальная музыка в России первой половины XIX века: к проблеме связей с европейской культурой. Дисс. … доктора искусствоведения. СПб. : Российский институт истории искусств, 2010. 534 с.
  9. Иванов Г. К. Русская поэзия в отечественной музыке (до 1917 года) : Справочник / вступ. статья Т. Н. Ливановой. М. : Музыка, 1966. Т. 1. 437 с.
  10. Кёлер Л. Преподавание фортепиано: Практические советы, наблюдения и заметки / пер. с 4-го нем. изд. М. : П. Юргенсон, 1880. 323 с.
  11. Лебедева О. С. Геништа (Еништа) Иосиф Иосифович // Москва. Энциклопедический справочник. URL: https://rus-moscow-enc.slovaronline.com/975-Геништа%20(Еништа)%20Иосиф%20Иосифович (дата обращения: 03.08.2020).
  12. Метнер Н. Муза и мода (защита основ музыкального искусства). URL: http://www.fatuma.net/text/muza-i-moda.pdf (дата обращения: 27.05.2020).
  13. Московская консерватория 1866–1966 / ред. Л. С. Гинзбург. М. : Музыка, 1966. 726 с.
  14. Мофа А. В. Лондонская фортепианная школа конца XVIII — начала XIX веков. Автореф. дисс. … кандидата искусствоведения. М. : Московская гос. консерватория, 2013. 26 с.
  15. Музалевский В. И. Русская фортепианная музыка. Очерки и материалы по истории русской фортепианной культуры (XVIII — первой половины XIX ст.) Л.—М. : Музгиз, 1949. 360 с.
  16. Назайкинский Е. В. Логика музыкальной композиции. М. : Музыка, 1982. 319 с.
  17. Найдёнов Н. А. Москва: Виды некоторых городских местностей, храмов, примечательных зданий и других сооружений. М. : Типо-лит. Кушнерева, 1884. 96 л., илл.
  18. Натансон В. А. Русское фортепианное исполнительство прошлых лет // Музыкальное исполнительство. Вып. 9. М. : Музыка, 1976. С. 151–175.
  19. Натансон В. А. Фортепианные произведения Бетховена в русском концертном репертуаре (первая половина XIX столетия) // Бетховен. Сб. статей. Вып. 2. М. : Музыка, 1972. С. 211–224.
  20. О литературных вечерах в пансионе г-на доктора Кистера // Дамский журнал. 1828. № 8. С. 89–90.
  21. Осипова Л. А. История фортепиано-дуэтного исполнительства в России: конец XVIII — начало XX века. Дисс. … кандидата искусствоведения. М. : РАМ им. Гнесиных, 2014. 325 с.
  22. Памяти Глинки. 1857–1957 : Исследования и материалы / ред. коллегия: В. А. Киселёв и др. М. : Изд-во АН СССР, 1958. 599 с.
  23. Письма М. И. Глинки к К. А. Булгакову // «Русский Архив», 1869, № 12. URL: http://az.lib.ru/g/glinka_m_i/text_0050oldorfo.shtml (дата обращения: 04.08.2020).
  24. Письмо из Москвы о концертах // Северная пчела. 1825. № 41. 4 апреля.
  25. Сайкина Н. В. Московский литературный салон княгини Зинаиды Волконской. М. : Наука, 2005. 295 с.
  26. Свербеев Д. Н. Мои записки / подгот. М. В. Батшев, Б. П. Краевский, Т. В. Медведева. М. : Наука, 2014. 942 с.
  27. Тынянова Е. И. И. И. Геништа // Советская музыка. 1941. № 2. С. 62–65.
  28. Уханева А. А. Камерно-вокальные произведения русских композиторов XVII–XXI вв. : библиографические материалы / муз. ред. И. М. Плестакова, ред. И. Е. Прозоров, ред.-кор. М. В. Севастьянова; ЦГПБ им. В. В. Маяковского. СПб. : Политехника-сер­вис, 2015. Т. 1. 595 с.
  29. Финдейзен Н. Геништа Иосиф Иосифович // Русский биографический словарь. Т. 4. М. : Издание Императорского Русского Исторического Общества, 1914. С. 390–391.
  30. Царегородцева Л. М. Эволюция жанра большого камерно-инструментального ансамбля с учас­тием фортепиано. Автореф. дисс. … доктора искусствоведения. Р. н/Д : Ростовская гос. консерватория (академия), 2005. 23 с.
  31. Шабшаевич Е. М. Музыкальная жизнь Москвы XIX столетия и ее отражение в концертной фортепианной практике. Дисс. … доктора искусствоведения. М. : Московская гос. консерватория, 2012. 1489 с.
  32. Шуман Р. О музыке и музыкантах. Собрание статей в двух томах. Т. II-Б. / сост., текстол. ред., коммент. и указ. Д. В. Житомирского. Пер. с нем. А. Г. Габричевского и Л. С. Товалёвой. Ред. перевода Г. А. Балтера. М. : Музыка, 1979. 294 с.
  33. Энциклопедический музыкальный словарь / авт.-сост. Б. С. Штейнпресс, И. М. Ямпольский. 2-е изд., испр. и доп. М. : Советская энциклопедия, 1966. 632 с.
  34. Яцимирский А. И. «Черная шаль» А. С. Пушкина и румынская. СПб. : типография Императорской Академии наук, 1907. 7 с.
  35. Allgemeine musikalische Zeitung. 1841. № 52. Den 20sten Dezember. S. 1105–1136.

Об авторе: Морозов Михаил Романович, историк архитектуры, художественный руководитель музыкаль­ной студии Inspiratio, солист музыкальной студии МАрхИ «Euterpe»

Комментировать

Осталось 5000 символов
Личный кабинет