Историко-революционная тема в творчестве отечественных композиторов

Рецензия на книгу: Демченко А. И. Иллюзии и аллюзии. Мифопоэтика музыки о Революции. Исследование. М.: Композитор, 2017. 448 с.

Масштабный труд профессора Саратовской государственной консерватории имени Л. В. Собинова Александра Демченко, вышедший в столичном издательстве «Ком­позитор», посвящен музыкальным интерпретациям темы революции. Ключевым событием российской истории XX века, центрировавшим исследование, избрана Октябрьская революция 1917 года, однако широкий ассоциативный подход к материалу предполагает включение в революционную тематику исторических событий, хронологически предшествовавших Октябрю или имевших место позднее. Таким образом, в центре интересов автора оказывается отражение отечественной музыкой коллизий, предполагающих «силовое» изменение общественно-политической ситуации.

Книга увидела свет в год 100-летия Октябрь­ской революции. За век, отделяю­щий нас от этого события, подход к его оценке неоднократно менялся. Ушла в прошлое советская эпоха, сделавшая революционную тематику объектом нового культа. Минули и первые постсоветские десятилетия, когда в восприятии Октябрьского переворота и последовавших за ним изменений в жизни страны доминировал пафос обличения и развенчания. Столетняя дистанция позволяет относиться к этой теме объективно и взвешенно.

Музыкальные произведения революционной тематики воспринимаются автором в первую очередь как документ, отражающий эпоху собственными специфическими средствами и, соответственно, как объект эстетико-культурологического осмысления.

Композиция объемного труда включает два развернутых раздела. Первый представляет собой обзор развития историко-революционной музыки от 20-х годов XX века (с отступлениями в сторону предшествую­щих десятилетий и еще более ранних явлений, например, народных песен периода крестьянских войн XVII–XVIII веков, революционного фольклора середины XIX столетия) до заката советской эпохи. Второй раздел складывается из серии аналитических очерков, посвященных конкретным произведениям отечественных композиторов. Линия музыкального анализа дополняется очерком «Семантика революционной образности» (Приложение I), где предпринята попытка выявления стилевого инварианта историко-революционной музыки.

Задачи исследования масштабны, среди них:

1) создание целостной панорамы развития историко-революционной музыки с 1917-го по 1980-е годы;

2) изучение эволюции подходов к рассмотрению этого пласта отечественной музыкальной культуры, выявление закономерностей в колебаниях трактовок рассматриваемой темы;

3) соотнесение сочинений революционной тематики с ключевыми эстетическими установками эпохи.

Реализация этих задач связана с осмыслением объемной номенклатуры музыкальных произведений, потому важным становится принцип отбора образцов. Автор избирает критерий содержания: принадлежность сочинений к революционной тематике определяется текстом, сюжетом, программой или посвящением.

Исторический метод исследования, заявленный как основной для данной работы, реализован в первом разделе. Процесс развития революционной темы в отечественной музыке разбит на этапы, каждый из которых отмечен определенной спецификой. В соответствии с этой логикой первый раздел содержит три главы. Начальная рассматривает период, предшествовавший революции 1917 года, а также 1920-е годы. Вторая глава посвящена эпохе 1930–1950-х годов, третья — последнему советскому тридцатилетию (1960–1980-е).

Одним из специфических качеств историко-революционной музыки (именно так предлагает определять указанное явление Демченко) является ее бытование как в фольклорной среде, так и в профессиональном искусстве. Исследование, реали­зуя установку на широкий охват музыкальных явлений, рассматривает образцы из обеих сфер. Материал первой главы раскрывает значение революционного фольклора, в котором находит отражение мироощущение человека Страны Советов, формируется интонационно-жанровый комплекс, ставший архетипическим. Массовость — одна из важнейших установок советской культуры — реализуется в первую очередь в песнях периода Гражданской войны, бытовавших преимущественно в фольклорном облике.

Вместе с тем, как отмечает автор, с середины 1920-х годов наблюдается процесс академизации массовых жанров, и историко-революционная тематика также смещается в сферу профессионального искусства. Этот процесс отражен в аналитическом материале книги — начиная с произведений 1930-х годов заметно доминирование академической традиции и масштабных жанров оратории, оперы, симфонии.

Материал первого, исторического раздела отличается детальностью и тщательностью проработки. Структурируя исследуемый период, автор мыслит отрезками в несколько лет (в этой связи вспоминается «пятилетка» — термин из советской эпохи). Тем не менее раздел передает ощущение единого культурно-исторического процесса, в котором музыка революционной тематики осмысливается не только с позиции собственной семантико-стилевой специфики, но и с точки зрения взаимодействия с ключевыми художественными установками эпохи.

К примеру, общая жизнеутверждающая эстетика соцреализма 1930-х годов была отражена в «Торжественной увертюре» М. Глиэра, симфонии № 18 Н. Мясковского, посвященных 20-летию Октября. В сочинениях первой половины 1940-х годов революционная тематика корреспондирует с суровым духом предвоенной эпохи. Произведения конца 1950-х — первой половины 1970-х годов отмечены тяготением к нравственно-психологическому истолкованию революционной образности. Раздел завершается необходимым в контексте исследования размышлением о судьбе революционного искусства в пост­советский период.

Второй раздел озаглавлен «Personalia» и состоит из тринадцати аналитических очерков, связанных с композиторскими фигурами советской эпохи. Возникающие здесь имена обладают разным весом в истории отечественной музыкальной культуры. Здесь представлены симфонии № 5 и № 6 Н. Мясковского, кантата «Семеро их», опера «Семён Котко», «Кантата к 20-летию Октября» С. Прокофьева, Десять хоровых поэм на стихи революционных поэтов, симфонии № 11 и № 12 Д. Шостаковича, ряд сочинений Г. Свиридова, Р. Щедрина, С. Слонимского, Б. Тищенко. А также произведения не столь известные — среди них «Латышский реквием» Э. Мелнгайлиса, симфония-кантата «Кавказ» С. Людкевича, кантата «Двадцать шесть» О. Галахова, опера «Десять дней, которые потрясли мир» М. Карминского. Автор книги не обошел вниманием и региональную композиторскую школу в лице Е. Гохман и ее вокально-­симфонической фрески «Баррикады».

Принцип целостного осмысления художественных явлений заставляет исследователя помещать изучаемое произведение в развернутый историко-музыкальный и культурный контекст, поэтому в большинстве очерков возникают многочисленные ассоциации с иными сочинениями. Этот охват отличается широтой жанровой палитры — от песен до музыки к кинофильму. При рассмотрении, к примеру, кантаты «Двадцать шесть» Галахова упоминаются также вокальная «Баллада о 26 комиссарах» М. Кулиева и музыка к кинофильму «Двадцать шесть бакинских комиссаров» А. Меликова.

Пожалуй, наиболее развернутая панорама таких ассоциаций складывается в очерке, посвященном балету Тищенко «Двенадцать». История интерпретаций поэмы А. Блока прослеживается автором от середины 1920-х годов (оратория Ю. Вейсберг) к середине столетия, где на основе блоковского текста были развернуты оратория-поэма В. Салманова, вокальный цикл Ю. Буцко («Шесть сцен на стихи Блока из поэмы “Двенадцать”») и далее, в начале 1960-х, — одноименная оратория И. Неймарка. Как следует из анализа, предпринятого Демченко, к концу 1960-х уже балет Тищенко становится импульсом для художественного прочтения отдельных образов блоковской поэмы — таковыми явились оратория «Вьюга» Л. Пригожина, кантата «Памяти первых защитников Октября» В. Бибергана.

Очерки второго раздела подтверждают тезис Л. Акопяна, помещенный в одном из заключительных абзацев третьей главы первого раздела: историко-революционная тематика «нашла свое воплощение в ряде классических в своем роде произведений, которые имеют все шансы остаться в истории литературы» (с. 121). Сочинения, затрагивающие эту сферу, возникают и тогда, когда идеологическое давление со стороны официальных структур заметно ослабело. Аналитические очерки показывают, что многие из этих произведений были иниции­рованы не конъюнктурными соображения­ми, но стремлением композиторов отдать дань наиболее масштабным событиям российской истории, составить собственное представление об их смысле.

Отдельно хотелось бы отметить объем материала исследования. Значительную долю среди анализируемых в работе примеров составляют произведения малоизвестные, в том числе авторов, представляющих союзные республики СССР (например, Д. Гаджиева, Э. Мелнгайлиса). О масштабе воплощения историко-революционной темы в отечественной музыке, равно как и о степени осведомленности исследователя можно судить из цитируемого далее высказывания. «В личном архиве автора находится свыше шести тысяч сочинений подобного рода, принадлежащих различным представителям советского многонационального искусства и, кроме того, около тысячи образцов народного творчества, связанного с мотивами освободительной борьбы, более трехсот сочинений дооктябрьского периода, обращенных к освободительной и социально-обличительной тематике, а также почти двести произведений зарубежных композиторов о революционных событиях в России» (с. 122). Особенное внимание обращает на себя второе из двух приложений книги: указатель произведений историко-революционного содержания, занимающий более 130 страниц.

В заключение обзора следует упомянуть еще одно качество исследования, присущее и другим работам Демченко. Книга возбуж­дает интерес к рассматриваемому явлению, заставляет задуматься о его значении. Приведенный в издании перечень сочинений наводит на мысль о том, что, возможно, многие из них «молчат» незаслуженно долго. Думается, что значительная часть этих произведений почти недоступна для прослушивания или вовсе не представлена в формате аудиозаписи. Хочется надеяться, что работа Александра Демченко привлечет внимание исполнительских коллективов и некоторые сочинения вернутся в репертуар.

Комментировать

Осталось 5000 символов
Личный кабинет