Выпуск № 12 (41) | 1936 - страница 41

мое, только октавами! Пьеса вдруг приняла, под влиянием его мысли совсем новое выражение, новый вид и новую прелесть. Увертюру «фрейшюц» он переложил на фортепиано в дороге, на пути в Петербург, и ею открыл свой концерт, почти без приготовления! Нельзя описать удивление слушателей, когда раздалось это гениальное произведение Вебера, так гениально перенесенное из оркестра на клавиатуру фортепиано. Чтобы выразить оркестровые эффекты подлинника, Лист должен был прибегнуть в некоторых местах к парафразе: но как умно все это было придумано, как замысловато каждый тон ударного инструмента был употреблен в дело!

О других пьесах мы ничего не скажем, чтобы не повторять одних и тех же похвал. Довольно того, что в обоих концертах энтузиазм четырех или пяти тысяч слушателей, исторгнутый игрою Листа, доходил до исступления, и торжество великого пианиста нисколько не затмилось даже от присутствия такого певца и такого голоса, как Рубини: напротив, еще увеличилось.

«Библиотека для чтения», 1843, том 58 (Смесь. Муз. новости, стр. 25−26).

Сказать что-нибудь новое о Листе так же трудно, как найти новую мысль в наших книгах и новое светило в солнечной системе. Он тот же могучий, самобытный гений, не имевший равных себе предшественников и которого последователи пойдут только по его стопам, но выше его едва ли станут. Наш Листик-Рубинштейн уже многое сделал по этой части, но будет ли он когда-нибудь Лист — это покрыто мраком неизвестности, как и все события исторические, до которых историки не успели докопаться. Концерт, данный Листом, привел в восторг многочисленную публику, всегда жадную слушать его чудесную игру и не привыкающую к ней, как она привыкла к Тальбергу и Дрейшоку.

«Литературная газета», 1843, № 16, от 25 апреля («Журнальная амальгама», стр. 323).

... [Лист] в Петербурге играл почти исключительно на инструментах Лихтенталя и два из них взял с собой в Москву... Прочность этих инструментов превосходит всякую похвалу: довольно сказать, что Лист не разбил клавиатуры ни в одном из них, Лист, который недавно сам писал из-за границы, говоря о фортепианах: «Litteralement, ils crevent sous mes doigts!» ¹

«Библиотека для чтения», 1843, том 58 (Смесь, стр. 23).

Есть надежда, что мы еще услышим Листа на фортепиано-виоле. Известно, что этот чудесный инструмент построен г. Лихтенталем нарочно для него и по его идее. Лист в восхищении от своего «буцефала-носорога»: он объявил, что инструмент превзошел его ожидание, и обещает поучиться играть на нем, для петербургской публики, по возвращении из Москвы.

«Библиотека для чтения», 1843, том 58 (Музык. новости, стр. 26).

Но в последний приезд Лист оставил для Петербурга весьма приятное воспоминание. В воскресенье давали на Большом театре 33-е представление «Руслана и Людмилы» М. И. Глинки. Между избранными посетителями этого спектакля можно было заметить в одной из лож бель-этажа, в небольшом кружку литературных и музыкальных наших знаменитостей, худощавого молодого человека, с восторженным лицом,

_________

¹ «Они буквально разбиваются под моими пальцами».

с длинными до плеч волосами, расчесанными на обе стороны, который с величайшим вниманием следил за ходом оперы и при каждом счастливом музыкальном месте, с каким-то художническим порывом, поднимал руки и громче всех аплодировал. Легко было узнать, кто был этот возвышенный ценитель лучшего русского музыкального произведения. Можно представить себе, какое впечатление его одобрительный аплодисмент должен был произвесть на русскую публику. Г. и г-жа Петровы, Леонов, г-жа Семенова и Този были вызваны, автор «Руслана и Людмилы» удостоился двоекратного вызова. Лист не проронил ни одной нотки и после последнего действия вышел из театра с лицом, выражавшим изумление и полное удовольствие. Странно: первому европейскому музыканту опера не показалась длинною и скучною. Вот, судите после этого о критиках «Руслана и Людмилы».

«Литературная газета» 1843, № 16 (25 апреля. Из «Журнальной амальгамы»).

Приехал во второй раз Лист в Петербург и нередко кутил с нами в обществе Гедеоновых (Мише я посвятил мою оперу «Руслан и Людмила») и графа Аркадия Павловича Кутузова, чрезвычайно приятного и любезного собеседника. Лист слышал мою оперу, он верно чувствовал все замечательные места, несмотря на многие недостатки «Руслана», он успокоил меня насчет успеха. По его словам, не только в Петербурге, но и в Париже, моя опера, выдержав втечение одной зимы 32 представления, могла бы считаться удачною. «Вильгельм Телль» Россини в первую зиму выдержал только 16 представлений.

М. И. Глинка, «Записки», 1930, стр. 283.

Лист давал пять концертов в Москве: два на Большом театре, один в зале Благородного собрания и два на маленьком театре.

«Москвитянин», 1843, май, часть III, стр. 302.

Прибыв в Москву, он, не докончив еще собственных своих концертов, давал шесть в пользу других артистов.

«Москвитянин» 1843, май, часть III, стр. 307.

Сегодня приехал Лист, которому отказали в зале Благородного собрания. Секретарь его просил Большой театр, вот что ему предложили: все три концерта давать пополам с дирекцией, или из трех концертов второй дать в пользу дирекции, не знаю, согласится ли он на это предложение, за которое, может быть, в. п. нас не побраните, потому что оно выгоднее всего нашего спектакля.

Из письма А. Н. Верстовского к А. М. Гедеонову [от 23 апр.] 1843 г. («Ежегодник имп. театров», 1912, № 7, стр. 60).

С Листом условие кончено, тем, что он после первого своего концерта в воскресенье 25 апреля играет через день во вторник несколько пьес в пользу дирекции и потом через день в четвертый дает свой третий и последний концерт. Выгоды, предполагаемые от его второго концерта по казенным ценам в Большом театре, побудили перенести полубенефис Усачева на пятницу 30 апреля, в которую по стесненному положению Усачева от Листа, он, кажется, хочет и у него сыграть небольшую пьесу и тем самым принести пользу ему и самой дирекции.

Из письма А. Н. Верстовского к А. Гедеонову от 24 апреля 1843 г. («Ежегодник имп. театров», 1912 г., № 7, стр. 60).

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание