Выпуск № 8 (357) | 1968 - страница 68

вохбов, соответственно себе настраивающих душу. Рассказано же об Александре ²⁷, что однажды на пиршестве, когда певец-инструменталист исполнял военную музыку, он, тотчас же вооружившись, вышел. А когда музыкант снова стал исполнять увеселительные песни, он вернулся к пирующим» ²⁸.

Система теоретико-эстетических взглядов Давида в условиях средневековой Армении обладала неотразимой силой «творческого обаяния». Несмотря на то, что система эта противоречила некоторым официальным установкам (особенно в вопросе о происхождении музыки), она вошла органичной частью в художественные воззрения раннехристианской Армении и оказала значительное влияние на весь ход дальнейшего развития научной мысли о музыке ²⁹.

Особенно надо подчеркнуть, что суждения Давида об искусстве имели ярко выраженную практическую направленность. В самом деле, раз искусство, в том числе и музыкальное, является «причинно обоснованным общим знанием», значит оно не только приносит нам знание, но и само требует его. Непобедимый в своих «Определениях» предлагает широкую программу высшего образования, в которой видное место занимает музыка как часть математики. Содержание данной программы, по мысли Давида, охватывается философией — «искусством искусств и наукой наук», которая «познает природу сущего, а его внешнюю сторону и проявления оставляет на долю искусств и наук». В частности, «философия познает и природу звука, но отдельные свойства его, связанные (к примеру) с ударением и придыханием, оставляет познавать поэту». Последний тезис Давид излагает, между прочим, и в другом контексте, введя в обиход примечательное понятие «философа музыки» (разрядка наша.— Н. Т.). «Ибо и поэт знает, — пишет Давид, — что «э» и «о» по природе своей являются долгими звуками, хотя он и не знает — почему и оставляет это на долю философа музыки».

Кстати, обосновывая мысль о том, что математика выступает частью «общей» философии. Непобедимый не разделяет мнения Платона, считавшего математику «чем-то вроде предварительного образования, как грамматику и риторику». Подобно Аристотелю, Давид определяет место математики между естествознанием и теологией, так как она, сообщаясь с обеими науками, обеспечивает методичность перехода от одной к другой. Философию в целом Непобедимый разделяет на теоретическую и практическую и каждую из них еще на три части следующим образом ³⁰:

Все эти дисциплины действительно изучались в средневековых армянских университетах — «вардапетаранах» — при монастырях, как об этом ясно свидетельствует, например, биограф известного ученого XIV–XV вв. Товмы Мецопеци ³¹. С какого именно времени было введено такое обучение — трудно сказать. Но одно ясно. В рассматриваемую эпоху даже западная церковь осознала необходимость определенной суммы светских знаний, разработанных античными мыслителями. Говорим — даже, ибо, как известно, раннесредневековый Запад (в отличие от Востока, культурная жизнь которого не пережила резкого противопоставления средневековья — античности ³²) в первые века «стер с лица земли древнюю цивилизацию, древнюю философию» ³³. А что было дальше? Около 430 года Марциан Капелла дал первый обзор определенного круга знаний античности — так называемых «семи свободных искусств»: грамматики, риторики, диалектики

_________

²⁷ Имеется в виду «популярная в древности легенда об Александре Великом.

²⁸ Давид Непобедимый. Определения философии. Цит. изд., стр. 134–135.

²⁹ См.: Н. Тагмизян. Страницы из армянской раннесредневековой музыкальной эстетики (арм.). «Известия АН АрмССР (общественные науки)». Ереван, 1961, № 2, стр. 49–60; Его же. Стражницы из армянской средневековой музыкальной эстетики (X–XV вв.) (арм.). «Эчмиадзин», 1963, № 11, стр. 47–57; Его же. Хачатур Эрзрумеци как теоретик средневековой армянской музыки (XVII–XVIII вв.) (арм.). «Вестник общественных наук АН АрмССР». Ереван, 1966, № 11, стр. 66–74.

³⁰ Давид Непобедимый. Определения философии. Цит. изд., стр. 53, 92–93, 94–95, 117, 121, 123, 125. Следует отметить, что четыре дисциплины математики как части философии упомянуты и Давидом Грамматиком (V в.) в его «Толковании Грамматики» (см.: Н. Адонц. Цит. соч., стр. 90). Только Грамматик вторым видом математики называет не музыку вообще, а нечто более частное — «лирическую поэзию», под которой в древности подразумевалось пение в сопровождении лиры.

³¹ См.: Г. Овсепян. Жизнь Товмы Мецопеци (с новыми биографическими материалами) (арм.). Вагаршапат, 1914.

³² См.: Г. Джаукян. Грамматические и орфографические труды в древней и средневековой Армении (арм.). Ереван, 1954, стр. 173.

³³ К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. VIII. М., Госполитиздат, 1957, стр. 128.

(формальной логики), а также арифметики, музыки, геометрии и астрономии ³⁴. В VI веке Боэций и Кассиодор эти предметы разделили на две части: «тривиум» (который охватывал первые три «искусства») и «квадривиум» (остальные четыре). «Тривиум считался первой ступенью обучения, квадривиум — высшей» ³⁵.

Предметы «тривиума» в школах Армении изучались и до Непобедимого. А с VI столетия по инициативе Давида здесь особого внимания были удостоены и дисциплины «квадривиума» (он, как мы уже знаем, объединял их понятием «математика»). Знаменательно с этой точки зрения свидетельство видного армянского мыслителя XI века Григора Магистроса о том, что сочинения упоминавшегося выше Анании Ширакаци (VII в.) содержат основы «арифметики, музыки... геометрии и астрономии», знание которых обязательно для всякого образованного человека ³⁶. Если первая ступень образования в Армении предполагала обучение пению ³⁷ (сольному и хоровому), то на высшей ступени учащиеся овладевали, в частности, теорией музыки, а также игрой на музыкальном инструменте. И недаром католикос Ован Имастасер (VIII в.) требовал, чтобы «ревнители науки» умели играть на кнаре ³⁸.

Судя по всем этим и многим другим историческим данным, сама постановка дела воспитания в Армении была такова, что музыкальное образование, говоря словами Шавердяна, «составляло непременный признак культурности», музыкальные знания «рассматривались как необходимая часть просвещения» ³⁹. С другой стороны, многие армянские средневековые музыканты (особенно в V–VII вв.) были людьми, проявившими себя не только в музыке. Осуществлялась, следовательно, идея синтетического, комплексного воспитания. Однако наряду с этим в Армении шел и процесс постепенного отпочкования очагов музыкального образования, что было обусловлено ростом самого искусства. В результате уже в первой половине VIII столетия выдвигаются яркие и оригинальные личности, отличавшиеся почти исключительно своей плодотворной деятельностью — такие, как Григор Гырзик Айриванеци, Сахакадухт ⁴⁰ и другие. Но самые разительные перемены происходят в эпоху развитого феодализма (начиная с X века), когда сильно расширяется сеть школ, в том числе и высших, как в коренной Армении, так и в Киликийском армянском царстве. Открываются университеты, в некоторых из них учреждаются специальные факультеты. Профессиональным же музыкантам присваивалось — вспомним определение Давида! — почетное звание «философов музыки» ⁴¹. Подчеркнем, что толкователи «Определений философии» резонно разъясняют: Непобедимый так называет не просто певца-практика, «знающего гласы», а «сведущего, настоящего, ученого музыканта» ⁴². В большой центр музыкального просвещения вырастает Татевский университет (ныне — территория Зангезурской области АрмССР). Уже в начале X века появляются в нем первые «философы музыки» ⁴³. А в XIV столетии, при втором расцвете университета, когда им руководит крупный деятель армянского средневековья Григор Татеваци, здесь учреждается музыкальный факультет. Старинный документ гласит: университет объединял три факультета. «В одном из них он (Татеваци) преподавал музыку... В другом — различные виды живописи. А в третьем — церковную и светскую литературу» ⁴⁴. Факт этот достоен многостороннего исследования. И не в Армении ли следует искать древнейшие на территории Советского Союза очаги высшего музыкального образования?

_________

³⁴ См.: «История средних веков» под ред. А. Удальцова и др., Т. I. М. — Л., 1938, стр. 162.

³⁵ См.: «История средних веков» под ред. акад. С. Сказкина. Т. I. М., 1966, стр. 516.

³⁶ См.: Григор Магистрос. Письма (древнеарм.). Александрополь, 1910, стр. 8 и 10.

³⁷ Весьма показательно, что, по словам Мовсеса Хоренаци, Месроп Маштоц набирал в первые армянские школы мальчиков «умных, чисто выговаривающих, с приятным голосом и долгим дыханием» (см.: М. Хоренаци. История Армении. М., 1893, стр. 192).

³⁸ См.: Ован Имастасер Одзнеци. Сочинения (древнеарм.). Венеция, 1953, стр. 31. Между прочим, в средневековой Армении были и свои композиторы, и хормейстеры. Учитывая это, нетрудно обосновать и доказать предположение, что в школах той поры обучали также искусству композиции и дирижирования. Но данный вопрос требует специального исследования.

³⁹ А. Шавердян. Очерки по истории армянской музыки XIX–XX веков. М., Музгиз, 1959, стр. 33, 35.

⁴⁰ См.: Мхитар Айриванеци (XIII в.). Житие Степаноса Сюнеци. Рукопись на древнеарм. яз. (подробнее об этом: Г. Овсепян. Мхитар Айриванеци. Иерусалим. 1931, стр. 17–19).

⁴¹ См.: А. Ацуни. История армянского молитвенника (арм.). Венеция, 1965, стр .90–91.

⁴² Сведения об этом можно почерпнуть в древнеармняской рукописи № 437 (хранилище Матенадарана, стр. 148б).

⁴³ См.: Степанос Орбелян (XIV в.). История области Сисакян (древнеарм.), Тифлис, 1910, стр. 226.

⁴⁴ См.: Л. Хачикян. Гладзорокий университет и выпускные выступления его воспитанников (арм.). «Научные труды Ереванского государственного университета», т. XXIII. Ереван, 1946, стр. 423–450.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка